Я понял, что перестал дышать, когда ее пальцы оттянули резинку трусов и коснулись головки члена. Зашипел, поднимая бедра вверх, к ее пальцам, в ее руки.
С трудом ворочая языком, я прохрипел:
— Прикоснись. Возьми его в руки.
Круговыми движениями, словно играя, Настя начала размазывать по головке выступившие капли, и я практически зарычал, надавил пальцем на вход в попек. Хотя бы здесь лишу ее девственности и сделаю своей.
Мышцы сопротивлялись, но когда я снова набросился на ее промежность, неожиданно впустили меня внутрь. Осторожно я начал двигать пальцем туда и обратно, жадно слизывая текущую в рот влагу. Сладко-терпкие капельки тянулись от ее складок к моему языку, доводя до умопомрачения.
Настины пальцы обхватывали мой ствол, прижимая к моему же телу. Своими руками она делала что-то невероятное. Я почти обезумел, пожирая губами ее плоть, и становясь от этого еще более жадным.
Обжигающими движениями, от которых плавились разум и кожа, Настя гладила мой член, то сжимая сильнее, то едва прикасаясь. А когда обхватила горячей ладонью мошонку, у меня перед глазами потемнело.
От ее ласк я перестал соображать. Вместе с наслаждением нахлынула черная ревность. Кто ее этому научил? На ком она отрабатывала сводящие с ума ласки? Кто ей рассказывал, какие прикосновения могут довести до безумия?
Но даже эти мысли вылетели из головы, когда Настя начала дрожать у моих губ. Я сильнее надавил языком на ее клитор и углубил палец, желая довести ее до оргазма.
Настя вдруг застонала, издавая самые прекрасные звуки, которые я слышал, и начала вращать бедрами, потираясь о мои губы и язык. Я быстро скользил по клитору, наслаждаясь ее яркой реакцией. Влаги стало еще больше, и я жадно собирал ее губами.
Настя вздрагивала все сильнее. Ее спина выгнулась, пока я завороженно наблюдал за самыми соблазнительными движениями на свете. К блестящей от испарины спине прилипли волнистые пряди – и это было безумно красиво. Она была словно покрыта золотом.
Ее непрерывные стоны были адским искушением. Дьявольским.
Все еще дрожа у моего рта, Настя сжала мой член и снова застонала. Этот звук стал спусковым механизмом. Наверное, я кончил бы, имея только ее вкус на языке и сладкие стоны.
Из горла вырвались хрипы, когда я ощутил, как член взрывается от напряжения, и сперма выстреливает прямо на живот. Я только надеялся, что она попадет и на Настю. Хотя бы на ее пальцы. До безумия важно было увидеть ее, с моими следами на теле.
Но наслаждение было такой силы, что меня начало трясти. Я вбился бедрами в ее ладонь и прижался ртом к влажному лону. Хочу ее вкус. Ее аромат. Всю ее. Только себе.
Глава 23. Настя
Не знаю, как у меня хватило сил развернуться и лечь рядом с Димой. Тело и мозг превратились в вату. Сладкую липкую вату, от которой просто хорошо.
Хотя нет, не просто… Так хорошо мне не было никогда.
Я не знала, как себя вести после такого. Что говорить. Что делать. Поэтому, просто упала рядом с Димой, который тяжело дышал и таким взглядом смотрел в потолок, словно хотел его уничтожить. На щеках играли желваки, а челюсти были так плотно сжаты, что я ожидала услышать скрип его зубов.
И он до сих пор был в одежде.
Неожиданно он обнял меня за плечи и перетянул на себя, зарываясь пальцами в мои волосы. Боже, как же он пахнет… Так по-мужски. Я прижалась носом к его шее и жадно вдохнула. Тело жило инстинктами. Рука самой собой забралась под его влажную от пота толстовку. Пальцы ощутили твердость живота, капельки пота и мягко-колючие волоски.
Какой же он… Я закинула ногу на его бедра. Он мой! Только мой! Никому не отдам.
Расслабленное блаженство сменилось холодной дрожью. А что если так думают все девушки? Принимают влечение за любовь? Особенно, если мужчина способен своими ласками превратить тебя в нимфоманку. Я уже ощущала потребность в нем. Подсадил меня на себя. Даже страшно, что следующего раза может не быть.
Еще одна мысль змеей заползла в мозг. А вдруг, ему не понравилось? Может, для него это – обычное дело? Я ведь даже… ничего для него не сделала. И полноценного секса между нами не было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И… еще миллион причин, от которых заболела голова. Дима начал гладить меня по спине, посылая по коже разряды тока, которые мурашками пробегали по всему телу. Как же хорошо…
Говорить ничего не хотелось. По правде, я просто боялась, что могу сказать что-то не то. Но нам ведь нужно столько всего обсудить…
Я чуть подняла голову, чтобы посмотреть на Диму. Оказалось, что он внимательно меня разглядывает с таким серьезным видом, что стало страшно. Он осторожно коснулся пальцами моего подбородка, заставляя приблизить к нему лицо. Когда он потянулся ко мне и прикоснулся своими губами к моим, мир остановился. Исчезло все. Остался только Дима и его сумасшедший медленный поцелуй, от которого все внутри замирало.
Я чувствовала на его губах терпко-сладкий вкус. Когда поняла, что это вкус моей собственной влаги, меня бросило в жар. Это было так… интимно и горячо. На его губах осталась часть меня. Как будто я сделала его своим.
Где-то я читала, что все коты – эгоисты. Они считают, что хозяин принадлежит им. Я не смогла сдержать смешка.
Дима отстранился и, нахмурившись, спросил:
— Что тебя так веселит? Смешно целуюсь?
Я с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться:
— Не отвлекайся! – Мои руки сами собой легли на его плечи, и я с жадностью набросилась на его рот.
Он весь мо-о-ой… Его вкусные губы мои. И язык, который творил все те невероятные вещи, тоже мой. Я начала медленно задирать его толстовку, со страхом ожидая, что он остановит меня. Но Дима не сделал этого. Просто ждал, что будет дальше.
Как можно дальше я откинула его одежду и прижала ладонь к ребрам. Совсем рядом, чуть выше, билось его сердце, но я почему-то боялась прикасаться к коже в том месте.
Дима намотал мои волосы на кулак и слегка потянул:
— Над чем ты смеялась? – У него был такой мрачный и тяжелый взгляд, что я снова улыбнулась и обвела выпуклый белый шрам, пересекающий лесенку ребер.
— Это секрет.
Он снова потянул меня за волосы, а потом прижал большой палец к моей губе.
— Скажи-и-и…
Я прикусила зубами чуть солоноватую кожу, наслаждаясь его вкусом.
— Не скажу.
— Настя… – В его голосе звучало предупреждение, а на скулах появился едва заметный румянец.
— Что? Накажешь меня? Лишишь ужина? Заставишь гоняться за мышью? Запретишь… – Я поцеловала странный шрам, похожий то ли на звезду, то ли на снежинку. – …делать так? – Я осмелилась и лизнула его плоский сосок. Дима вздрогнул зашипел сквозь зубы, приподнимаясь на локтях. – Или вот так? – Я начала сползать по его телу вниз, оставляя на коже сначала легкие поцелуи, а потом укусы. Хотелось распробовать его всего на вкус.
Дима шумно выдохнул и снова упал на матрас, путаясь пальцами в моих волосах.
— Не надо, На-а-астя… – Но не смотря на то, что он говорил, его руки надавливали на мой затылок, заставляя опускаться ниже и ближе к его телу.
Даже его реакция возбуждала. И это все из-за меня. Не из-за всяких там Кристин и продавщиц из магазина, а из-за меня!
Я поцеловала местечко под пупком, откуда начиналась полоска темных волосков, и Дима рвано выдохнул. Его член снова начал вставать, маня и искушая попробовать на вкус.
Надеюсь, не сильно опозорюсь… Мне до безумия хотелось сделать ему приятно, но я понимала, что опыта у меня не то что – недостаточно. Его вообще нет. А если ему не понравится? Жаль, что это не сон. Там я была храброй и могла решиться на что угодно. Но сейчас…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я несмело коснулась белых капель на Димином животе.
Он дернулся, а его член снова отвердел, практически потянувшись к моим губам.
Я наклонилась, а он вдруг остановил меня:
— Не надо, если не хочешь…
Я никогда не разбиралась в людях. Но в Димином взгляде отчетливо читалось желание. Желание, чтобы я это сделала.
