Винн закончила зарисовывать знаки, которыми был покрыт чан. Бумага, которую дал ей Ян, была чересчур грубой для такой работы, но она справилась, и руки ее дрожали, когда она торопливо водила по бумаге кусочком угля. Непохоже было, что Каделл позволит им задержаться здесь надолго, чтобы зарисовать все до единого знаки, да Винн и сама не хотела оставаться в этом месте дольше, чем нужно.
Каким-то образом все, что произошло много лет назад в этой комнате, было связано с рождением Магьер.
Вампир, Сын Ночи, породил ее для того, чтоб она стала убийцей и палачом ему подобных. Вот и все, что они знали до сих пор, но теперь оказалось, что ради достижения своей цели этот вампир устроил кровавое жертвоприношение. Бронзовый чан явно предназначался для колдовских ритуалов, а количество жертв изумляло и озадачивало Винн. Неужели это и впрямь было необходимо для того, чтобы вампир мог зачать ребенка?
– Если ты уже закончила, пойдем, – сказал Лисил. Он расхаживал за спиной у Винн, косясь на Каделла, который с раздраженным и нетерпеливым видом топтался у входа в комнату. – Не хотелось бы мне надолго оставлять Магьер одну.
Винн не успела обследовать еще двоих необычных мертвецов. Ее натура ученого и стремление собрать воедино все части головоломки оказались сильнее, чем страх перед ее разгадкой.
– Погоди чуть-чуть, – отозвалась она. – Мне нужно…
– Разве этого недостаточно? – резко спросил Ян.
Вся его галантность, весь интерес, который он проявлял к Винн, исчезли бесследно. Оглянувшись, Винн увидела, что он угрюмо разглядывает покрытый патиной чан и свернутые в трубочку листы бумаги с зарисовками, которые она прижимала к груди.
– Да, я тоже считаю, что этого с вас хватит, – вставил Каделл. – Неудивительно, что этот замок так долго был бесхозным, если в его погребах таятся такие ужасы. Я должен сообщить об этой находке Энтам.
– Ну и дурак! – отозвался Лисил. – Неужели ты полагаешь, что после того, как ты расскажешь им обо всем этом, – он обвел широким жестом комнату, – ты останешься попечителем замка?
– А как я могу смолчать? – огрызнулся Каделл. – Вам охота было узнать правду, вот и вытащили на свет эту жуть. А я теперь понятия не имею, как от нее избавиться!
Винн поежилась при этих словах. Она тоже виновата в том, что зупан оказался в таком неприятном положении.
– Он прав, отец, – вмешался Ян. – Князь Родек пришлет своих вассалов, а может, и войска – и тебе уже никогда больше не вернуть прежней должности. А ведь, оставаясь наместником удела, ты делаешь для местных жителей больше добра, чем какой-нибудь высокородный прихвостень Энтов. Нет уж, мы не расскажем об этой находке никому, даже собственному клану!
– И как же все это скрыть, по-твоему? – осведомился Каделл, обращая свой гнев уже на сына. – Да ты только оглянись вокруг!
Ян так и сделал, напоследок мельком глянув на Винн.
– Я об этом позабочусь, отец, и сам соберу все кости. Мать пошлет весточку своей родне. Они отвезут меня в горы, и там я захороню эти останки – в таком месте, где их больше никто не потревожит.
Эти слова явно приободрили Каделла.
– Ладно, будь по-твоему, – сказал он и повернулся к Лисилу. – А теперь убирайтесь наконец и оставьте нас в покое.
– Скоро уйдем… потерпите еще немного, – ответил полуэльф, лишь усилием воли сохранив хладнокровие, и, насупившись, бросил Винн: – Заканчивай поскорее.
Девушка вернулась к останкам крылатого существа, которые лежали в огромной, некогда затянутой холстом клетке. Что бы сделал домин Тилсвит, если бы обнаружил эти тела… эти жертвы кровавого ритуала? Отправив ее в это путешествие, он тем самым одарил ее своим глубочайшим доверием. Винн решила действовать так, как в ее представлении действовал бы сам наставник. В строении скелета этого мертвого летуна ей чудилось что-то неуловимо знакомое. И она, опустившись на колени спиной к своим спутникам, сделала то, чего сама устыдилась.
Украдкой отломила у скелета один палец и поспешно спрятала его в своей ладони.
Руки она держала перед собой, так что никто и не мог заметить, что она натворила. Она помешкала, стараясь запомнить все, что можно будет позднее занести в свои записи, затем перешла к четвертому и пятому мертвецам.
Они лежали совсем рядом, один – перед открытым железным ящиком, который доходил ей примерно до бедра, другой – у огромного глиняного сосуда, который привязали к деревянной решетке, видимо, для того, чтобы удобнее было его передвигать. Сосуд был высотой с саму Винн, и в боку его зиял большой пролом.
На стенках железного ящика изнутри виднелись глубокие царапины и вмятины, хорошо различимые даже под слоем грязи и тонким налетом ржавчины. Скелет существа, содержавшегося в этом ящике, выглядел куда более странно и непривычно, чем останки крылатой летуньи. Вместо зубов у него были роговые пластины, а верхние фаланги пальцев на руках и ногах завершались кривыми, необыкновенно острыми по виду когтями. Именно этими когтями, судя по всему, узник железного ящика пытался процарапать себе путь наружу.
Все его кости и иссохшая за долгие годы плоть были покрыты потеками темно-красной грязи, настолько густо, что в желтом свете фонарей они казались угольно-черными. При виде этого зрелища в сознании Винн опять шевельнулось смутное воспоминание… но вот о чем, о ком? Стараясь держаться спиной к остальным, она притворилась, что детально осматривает останки, а сама втихомолку прихватила когтистый палец ноги и скрыла свою добычу в ладони, где уже прятался палец крылатой летуньи.
Пятый труп находился так близко от четвертого, что Винн даже не пришлось вставать и подходить к нему. Хотя и сложенное плотнее, стройностью это существо напоминало эльфа, и его плечи, позвоночник и увенчанный гребнем затылок были усажены рядами причудливых роговых шипов. Кости его нисколько не пожелтели от времени – так и остались безупречно белыми, во рту вместо зубов тоже были роговые пластины, но не сплошные, а разделенные равными промежутками.
Винн украдкой протянула руку, отломила с голени шип поменьше и со всеми предосторожностями присоединила его к своей коллекции.
Затем взгляд ее вернулся к шипам, которыми был усажен позвоночник, – между лопаток они были довольно длинные, но, спускаясь к пояснице, становились постепенно короче.
Как плавник у рыбы.
Винн неловко выпрямилась, пошатнулась, и ее затрясло.
– А теперь, зупан, мы уйдем, и вы… – начал Лисил, но тут он глянул на Винн, и глаза его широко раскрылись. – Мы закончили. Все кончено. Не надо плакать.
Ян шагнул было к Винн, и неприязненное недоверие, с которым он все это время посматривал на нее, сменилось искренним беспокойством.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
