— знатные люди, а я — всего лишь какой-то староста, возомнивший себя князем. К тому же, носитель «Вежи», потенциальный конкурент в борьбе за власть.
Вот ведь угораздило же меня ввязаться во все это. С другой стороны, а что мне оставалось делать? Смиренно смотреть, как Душан с Ярополком грабят Березовку? Отдать им прииск, который мог бы обеспечить безбедное существование мне самому и селу? Нет, я поступил так, как считал правильным. И не жалею об этом.
Но что делать теперь? Как доказать Хакону свою правоту? Словам моим он вряд ли поверит. А свидетелей у меня не так уж и много.
Разве что Веслава.
Она ведь знает правду о махинациях своего отца. Но согласится ли она свидетельствовать против него? И поверит ли ей Хакон?
Я вздохнул. Как же я сразу не догадался про этот вариант вызова на суд?
Не в силах больше лежать, я встал и подошел к распахнутому окну. Ночной прохладный воздух пахнул прелой листвой и дымом. В небе висела полная луна, заливая комнату призрачным, серебристым светом.
Я облокотился о подоконник, вглядываясь в темноту. Мысли, подгоняемые осознанием догадки о вызове на суд, неслись вскачь. Нужно было что-то предпринимать, как-то подготовиться к суду. Но что и как?
В этот момент я заметил, что Добрыня, спавший на соседней лежанке, беспокойно заворочался и перевернулся на другой бок, что-то невнятно бормоча во сне. Я невольно улыбнулся. Даже во сне богатырь оставался богатырем — могучий и кряжистый.
Затем мой взгляд упал на Ратибора. И тут я замер, не веря своим глазам. Ратибор лежал на спине, абсолютно неподвижно.
С открытыми глазами.
Они тускло поблескивали в лунном свете, устремленные в потолок.
— Ратибор? — негромко позвал я, наклоняясь к нему.
Никакой реакции. Лежит как мертвый. Я протянул руку и легонько потряс его за плечо.
— Ратибор, ты спишь?
Он моргнул. Медленно, как-то нехотя. Потом с трудом сфокусировал на мне взгляд.
— А? — хрипло спросил он, не меняя позы. — Что такое?
— Ты чего с открытыми глазами спишь? — изумленно спросил я. — Напугал меня.
— А… это… — Ратибор зевнул, прикрыв рот ладонью. — Привычка. Духи не любят, когда глаза закрыты. Им нужно, чтобы я видел все.
— И что же ты сейчас видишь?
— Тебя вижу, — просто ответил Ратибор. — Луну вижу. Добрыню спящего. А еще…
Он замолчал, и в комнате повисла тишина. Я напрягся, невольно ожидая чего-то зловещего. Добрыня снова заворочался и что-то пробормотал.
— … мышей вижу, — закончил Ратибор, и на его губах появилась слабая улыбка. — Две. За печкой.
Я не смог сдержать смешок. Вот уж действительно, картина маслом: мрачный воин, спящий с открытыми глазами и видящий духов и мышей. Комичность ситуации немного разрядила напряжение, скопившееся во мне за последние часы.
— Ну ты даешь, Ратибор, — покачал я головой. — С тобой не соскучишься.
— Это точно, — согласился он, наконец-то закрывая глаза. — Ты тоже ложись, княже. Завтра день тяжелый будет.
Я кивнул, не отрывая взгляда от Ратибора, который, кажется, уже опять уснул, но глаза по-прежнему оставались открытыми, пусть и слегка прикрытыми веками. Зрелище все еще было немного жутковатым и одновременно забавным.
Не обращал я внимания раньше на эту особенность Ратибора.
Улыбнувшись, я отвернулся и снова подошел к окну, вглядываясь в ночную темень. Вроде бы ничего необычного, только луна светит, да ветер в деревьях шумит.
Боковым зрением я заметил как мелькнула тень у ворот харчевни. Или показалось? Я напряг зрение, вглядываясь еще пристальнее. Нет, вроде бы никого. Да и что за тень? Может, просто ветка качнулась, или поздний путник решил зайти на ночлег. Всякое бывает.
Я решил не забивать себе голову лишними тревогами. Утро вечера мудренее. Постояв еще немного у окна, я, наконец, отошел от него и вернулся на свою лежанку, пытаясь прогнать остатки беспокойства. Сон, правда, все равно не шел, но я заставил себя закрыть глаза и постараться расслабиться. Нужно хоть немного отдохнуть.
Перед тем, как уснуть, Вежа подкинула мне уведомление:
[Тех.логи]
[Сут.л. 4|8|4|2|2|7= 27 «ов»]
[Сут.ком. 6|3|4|4|3|6= 26 «ов» (52|х2)]
[Итог: +79 «ов» (1193)]
[Итог: +2072 «ов»]
Что-то совсем не густо, в последнее время. Не верят в меня мои «наблюдатели».
Утро ворвалось в комнату ярким солнечным лучом, безжалостно заставляя продрать глаза. Я сел на лежанке, сладко потягиваясь и разминая затекшие за ночь мышцы. В харчевне уже вовсю кипела жизнь: где-то хлопали двери, звякала посуда, слышались приглушенные голоса. А главное — из кухни доносились такие ароматы, что у меня мгновенно заурчало в животе.
Добрыня с Ратибором уже были на ногах. Добрыня, сопя, натягивал сапоги, а Ратибор стоял у окна, о чем-то размышляя. Дружинники, расположившиеся в соседних комнатах, тоже уже проснулись и, судя по звукам, собирались в дорогу.
Вскоре мы все спустились вниз, в общую залу, где нас уже ждал радушный хозяин и щедро накрытый стол.
Умывшись и окончательно проснувшись, я сел за стол.
Завтрак в харчевне оказался поистине царским, особенно по меркам 10 века. На столе, за которым мы с трудом уместились все вместе — Антон, Добрыня, Ратибор, Веслава и десяток дружинников, — дымилась в глиняных горшках густая пшенная каша, сдобренная вкусным маслом. Рядом стояли миски с солеными грибами и квашеной капустой, нарезанные ломти ржаного хлеба, испеченного, видимо, здесь же, в харчевне. В центре стола возвышался кувшин с квасом, а рядом с ним — несколько кружек с берестяными крышками, в которых, как оказалось, был горячий взвар из сушеных яблок и ягод — этакий древнерусский компот.
Веслава, усевшись между мной и Добрыней, с любопытством оглядывала яства. Видно было, что эта еда ей в диковинку. Что странно. Она робко попробовала кашу, потом откусила хлеба, запила квасом и, кажется, осталась довольна.
Дружинники, не стесняясь, накинулись на еду. За столом стоял дружный хруст соленых огурцов, чавканье и причмокивание — аппетит у всех после ночлега был отменный.
— Эх, хорошо! — воскликнул Добрыня, вытирая рот рукавом и откидываясь на спинку лавки. — Давно я так сытно не завтракал!
— И не говори, — поддержал его один из дружинников. — На таком завтраке до самого Переяславца доскачем без остановки!
После завтрака мы распрощались с гостеприимным хозяином и двинулись в путь. День выдался погожий. Солнце светило ярко, но легкий ветерок приятно освежал. Дорога вилась среди бескрайних полей, поросших сочно-зеленой травой. Вдали виднелись перелески.
