улицу и перевела дух. Да, экономика капитализма — это нечто невероятное.
А ведь я уже и забыла весь этот кошмар.
Но вопрос с трудоустройством так и не решился. Мне нужна работа. Вот только где и как её искать?
Интернета нету, специальных сайтов нету. В газетах дают объявления только вот такие шарлатаны. И что делать простому человеку?
Моя ситуация отягощена ещё и тем, что этот город я вообще не знаю. Совершенно не представляю, какие тут есть предприятия. Да и специфику этого времени, я за долгие годы подзабыла.
Я вздохнула и поплелась обратно домой.
Дома на скорую руку соорудила обед. Скоро дети придут.
А ещё же нужно почитать дневник Любаши и остальные письма. И не стоит затягивать с этим, чтобы не вышло какого-то казуса. Кроме того, я так и не поняла, когда вернется любашин супруг из северов в отпуск, и когда освободится из зоны Виталик Н.?
И ещё одно обстоятельство. Я здесь уже пару дней и совершенно со всем этим новым миром замоталась. И перестала за собой ухаживать. Я женщина хоть и не самой первой молодости, но собой занимаюсь всегда. Во-первых, по Бубновскому я делаю комплекс три-пэ. В идеале, положено выполнять сто приседаний, сто упражнений на пресс и сто подтягиваний, которые можно заменять на отжимания от пола или стены. Конечно же, я по сто не делаю. Не получается у меня. Но вот приседаю целых пятьдесят раз. А отжимаюсь от пола — восемь. Пресс, честно говоря, качать ленюсь. Ругаю себя, но всё равно ленюсь. Да, на фитнес или бассейн в том мире у меня не было лишних денег, но комплекс по Бубновскому я выполняю всегда железно. Иначе, если регулярно, в одно и то же время, не разгонять лимфатическую систему, потом будет ой. А это бесплатный и при этом лучший метод замедлить (и даже приостановить) старение опорно-двигательной системы.
Кроме того, я всегда делаю маски для лица. Пусть кожа уже не первой свежести, но это же не повод, чтобы себя запустить. Увы, чем старше мы становимся, тем больше нужно заниматься собой.
Я решила сперва поприседать, а, чтобы одним махом семерых убивахом, решила нанести крем для рук на руки. Что мне нравится в этом времени, так это советская косметика, точнее её остатки: здесь кремы всё ещё делают на натуральной основе и стоят они копеечки. Я открыла крышечку крема «Ланолиновый» и выдавила немножко на руки.
И удивилась. Обычно мои руки (кисти рук с тыльной стороны) имели по нескольку пигментных пятен, генетика у меня такая. Чем только я их не мазала. Удалять в косметологическом кабинете было дорого, поэтому я и не заморачивалась. А кремами и народными средствами не помогало.
Так вот, выдавливаю я крем для рук, а пигментных пятен и нету! Вообще. Ни одного!
Но не успела я поудивляться такому чудесному событию, как в дверь позвонили.
Я заторопилась открывать.
— Ну чё, корова, съела? — на пороге стояла и обидно хохотала лиловогубая, — меня проверили и отпустили. Убедились, что я племянница. И буду теперь здесь жить. А вот тебе жизнь малиной явно не покажется. Обещаю!
Глава 13
Я промолчала. В таких случаях предпочитаю в перепалку не вступать. Лиловогубая ещё попричитала и, видя, что на меня впечатления это не производит, предпочла ретироваться.
Я же вернулась к себе и попыталась почитать письма подружек Любаши. За стеной орала музыка, причем на всю громкость — мстительная лиловогубая воплощала угрозы на ходу.
Ну и пусть. Музыка — это хорошо. Пусть слушает, развивается.
Я развернула следующее письмо от какой-то Кати Петровой из Любашиной деревни. Пробежала текст глазами: среди обычного женского трёпа мелькнула странная фраза, которая меня зацепила — но под впечатлением от разговора с лиловогубой, я не обратила тогда на неё внимания. Затем я оделась и пошла искать работу. Рассуждала таким образом: нужно найти просто работу, чтобы зацепиться, а дальше — пойдут новые знакомства, наработаются связи, в принципе может легко получится найти работу получше.
Поэтому носом крутить я не стала, и прежде всего отправилась в школу. Проситься гардеробщицей или уборщицей. Не взяли. Мест нет — это раз, кроме того, они зарплату полгода вообще не получают.
Кстати, этот момент я что-то совсем выпустила. Поэтому в бюджетную сферу проситься не буду. Забесплатно работать с какой-то туманной перспективой — дураков нет. Тем более, что я прекрасно знала, что в будущем ничем хорошим это не закончится.
И официанткой в местную кафешку не взяли. Сказали — старая. Я осмотрела небольшое прокуренное помещение с десятком столиков, накрытых липкими скатертями, и огорчаться не стала. Им всё же виднее.
Такой же облом поджидал меня и в общежитии местного ПТУ, куда я попыталась устроиться вахтёршей, и даже в небольшой агрофирме, куда я хотела пойти в тепличный комплекс поливать рассаду.
Везде отказ!
Солнце пригревало не по-весеннему, словно лето. Резко пришла жара. Мне было душно в Любашином пальто, я расстегнулась. Прекрасно знала, что апрельская погода переменчива и будет еще ой как холодно.
Ну что же, полдня пробегала, а результат даже не в ноль, а в минус. Нигде работы нет. Здесь Семён был абсолютно прав. Но забирать заявление обратно и возвращаться в дворники не хотелось. Изнутри поднимался протест.
В поисках свободных вакансий я сделала петлю и сейчас дорога домой шла мимо большого городского рынка, который местные жители называли просто и незамысловато — старый базар. За городом был и новый, власти построили его ещё при Союзе, справедливо рассудив, что рассаднику всех этих запахов и звуков не место посреди чистого города. Однако идея среди калиновцев не прижилась и скупаться они продолжали ходить на старый рынок. Сперва там возникли стихийные развалы, а затем городские власти сдались и оборудовали обратно торговые ряды.
Базар встретил меня суетой и разноголосым шумом. В основном торговали продуктами питания, но были и стройтовары, и одежда, и даже сельхозинвентарь.
Я медленно прошла промеж рядом, отмахнувшись от наглой тётки, которая пыталась всучить мне самовязанные платки, отбилась
