Если ты испытываешь гнев, его испытываешь ты. Если ты несчастен, несчастен ты. Никто тебя к этому не вынуждает. Никто не может привести тебя в гнев, если ты сам не решишь испытывать гнев. И когда ты это решишь, тогда, кто угодно сможет тебе помочь, тогда, кого угодно можно применить в качестве экрана, и ты сможешь проецировать. Никто не может сделать тебя несчастным, пока ты не решишь быть несчастным. Тогда весь мир начнет тебе помогать быть несчастным.
«Я» — вот что такое ад, не «другой». Сама идея: «Я отделен от мира» — вот что такое ад. Ад — это отделенность. Отбрось эго, и внезапно ты увидишь — все страдание исчезает, весь конфликт исчезает.
Ты спрашиваешь: «Должен ли я принимать ад, прежде чем смогу найти блаженство?» Безусловно, абсолютно. Тебе придется принять и понять. В этом принятии и понимании ад будет снова впитан в единство. Твой конфликт растворится, твое напряжение растворится. Ты станешь более целым, более собранным. А когда ты собран в целое, нет совершенно никакой идеи эго.
Эго — это болезнь. Когда ты разорван на части, когда ты живешь расщеплённо, двигаясь одновременно в измерения и направления, противоположные друг другу, когда ты живешь в противоречии, возникает эго.
Чувствуешь ли ты когда-нибудь голову, если она не болит? Когда голова болит, ты чувствуешь голову. Если головная боль исчезает, исчезает и голова; ты никогда не почувствуешь, что она вообще есть. Когда ты болен, ты чувствуешь свое тело; когда ты здоров, ты его не чувствуешь. Полное здоровье — это бестелесность; ты вообще не чувствуешь тела. Ты можешь забыть о теле; ничто не притягивает тебя к тому, чтобы о нем помнить. Совершенно здоровый человек — это тот, кто слеп к телу; он не помнит, что у него есть тело.
Ребенок совершенно здоров; у него нет тела. Старик — это одно большое тело; чем старше человек становится, тем больше в нем устанавливается болезни, нездоровья, конфликта. Тогда тело не действует, как надо, оно не в гармонии, не в согласии. Тогда человек осознает тело острее.
Если ты понимаешь то простое явление, что головная боль заставляет тебя осознавать голову, болезнь заставляет осознавать тело, то, значит, есть нечто, подобное болезни и у тебя в душе, что заставляет тебя осознавать «я». Иначе, если бы душа была совершенно здорова, в ней не было бы никакого «я». Именно это говорит Гаутама Будда — никакого «я» нет. Существует лишь «не-я», и это райское состояние. Ты так здоров и так гармоничен, что нет надобности, вспоминать о «я».
Но обычно мы продолжаем культивировать эго. С одной стороны, мы пытаемся не быть несчастными, с другой — продолжаем культивировать эго.
Я слышал:
Надменная высокопоставленная особа умерла и прибыла к дверям рая.
— Добро пожаловать, входите, — приветствовал ее Святой Петр.
— Не пойду, — ответила она презрительно. — Если вы пускаете сюда кого попало без предварительного бронирования, этот рай ниже моих стандартов.
Даже если каким-то чудом эгоист окажется у дверей рая, он не войдет. Этот рай ниже его стандартов — пускают всех, без бронирования? Тогда какой смысл? Должны пускать лишь немногих избранных, редких людей. Тогда эго может войти в рай. Фактически эго не может войти в рай, оно может войти только в ад. Еще лучше будет сказать, что эго приносит ад с собой, куда бы оно ни пришло.
Это случилось:
Мулла Насреддин упал за городом в выгребную яму и не мог из нее выбраться. Он встал и стал кричать:
— Пожар! Пожар!
И через пару часов, в конце концов, прибыли пожарные.
— Но ведь никакого пожара здесь нет! — воскликнул их капитан. — Зачем же ты кричал «Пожар»?
— А что, по-твоему, я должен бы кричать? — осведомился Мулла. — «Дерьмо»?
Эго устроено таким образом, что даже если оно в аду, то этого не признает. Эго постоянно украшает себя.
Ты спрашиваешь: «Должен ли я принять ад, прежде чем смогу найти блаженство?» Другого пути нет. Мало того, что тебе придется его принять, но еще и понять его, и в него вникнуть. Тебе придется вынести его боль и мучения, чтобы осознать, что это такое. Только узнав, что это такое, ты сможешь знать, как ты его создаешь. И только когда ты узнаешь, как ты его создаешь, в твоей власти будет решать, хочешь ты его создавать дальше или нет. Тогда выбор за тобой. Не понимаю, как, говоришь ты. Да, ад принять трудно. Мы изо всех сил пытаемся его отрицать. Именно поэтому ты можешь плакать внутри и продолжать улыбаться снаружи. Тебе может быть грустно, но ты продолжаешь притворяться счастливым. Трудно принять, что ты несчастен. Но если ты продолжаешь это отрицать, мало-помалу это отсоединится от твоей осознанности.
Именно это происходит, когда мы говорим, что что-то стало бессознательным. Это означает, что это отсоединилось от сознания. Ты отрицал это так долго, что оно отступило в теневую часть твоей жизни, переместилось в подвал. Ты никогда не сталкиваешься с этой частью себя, но она продолжает действовать, влиять на твое существо и отравлять его.
Если ты несчастен, то можешь улыбаться, но эта улыбка — нарисованная. Это только упражнение для губ. Она не имеет ничего общего с твоим существом. Ты можешь улыбаться, ты можешь убедить какую-нибудь женщину влюбиться в твою улыбку. Но помни — она делает то же самое. Она тоже улыбается, будучи несчастной. Она тоже притворяется. Две фальшивые улыбки создают ситуацию, которую мы называем «любовью». Но долго ли вы сможете продолжать улыбаться? Рано или поздно вам придется расслабиться. Через несколько часов вам потребуется отдых.
Если твои глаза проницательны, ты можешь видеть — прожив с человеком три часа, ты можешь увидеть его реальность. Потому что притворяться даже три часа очень трудно. Как продолжать улыбаться три часа, если никакой улыбки не исходит изнутри? Ты снова и снова забудешь, и проявится твое несчастное лицо.
На несколько мгновений ты можешь кого-то обмануть. Именно поэтому мы обманываем друг друга. Мы создаем обещание, впечатление, что мы очень счастливые люди, но это не соответствует действительности. То же самое делает и другой. Тогда каждая любовь — и каждая дружба — становится страданием.
