Он прервал свою пламенную речь, словно опомнившись, и заговорил более спокойным и сухим тоном:
– Ренар прислал меня к вам. Он сказал, что вы помните, что надлежит делать и что вы ему обещали. Сейчас вы переоденетесь, мадам, и мы с вами покинем Париж. Ваша служанка и ваши люди из Грамона едут с вами; не бойтесь, вместе с ними мы сумеем вас защитить.
– Они не испугаются толпы? – Колетт, конечно, нравились конюхи и лакеи, однако это были люди простые, и они могли запросто отступить, увидав столь внушительную угрозу.
– Если Господь поможет нам, никаких толп мы не встретим. И к тому же не стоит вам об этом беспокоиться, сударыня. – Кассиан позволил себе улыбку. – Ваш супруг давно позаботился о том, чтобы ему служили люди, которые знают, что от них требуется. Все мы вооружены и сопроводим вас из Парижа. Неподалеку отсюда есть замок, стоящий уединенно; его хозяин дружен с графом. Там вы и укроетесь, пока ваш супруг не приедет за вами, что он твердо вам обещает.
– Тогда извините меня, барон, и подождите немного. Я скоро буду готова, – быстро проговорила Колетт и устремилась вверх по лестнице.
Обещание, переданное от Ренара, пролилось словно бальзам на растревоженную душу Колетт. Граф привык держать слово. Значит, он придет.
Она не стала думать о том, что может делать Ренар сейчас на парижских улицах; он хотел, чтобы его жена поступила определенным образом и не доставляла ему лишних хлопот – и она, видит Бог, подчинится. Это самое мудрое, что можно совершить в таких обстоятельствах.
– Мы едем, Серафина, – войдя в свои покои, сказала она служанке.
– Я готова, мадам. Я помогу вам переодеться.
Они действовали ловко и быстро: рубашку Колетт надела прямо на корсет, с чулками тоже справилась проворно, сапоги сели на ногу как влитые. В зеркале отражалась странная фигура, и ужасно непривычно было ощущать себя в такой одежде; но ради спасения своей жизни Колетт могла пойти и не на такое. Волосы ее Серафина заранее уложила наиболее удобным образом, собрав в тяжелый узел, – никакого следа виртуозной прически. Мягкая шляпа с перьями, плащ, пояс с висящим на нем кинжалом – Колетт была готова в считаные минуты.
Она спустилась в гостиную, и барон де Аллат на несколько мгновений потерял дар речи, а когда снова обрел его, то воскликнул:
– Ах, мадам! Никто в здравом уме не примет вас за мужчину в этой одежде, однако поедем мы быстро. Вы прекрасны даже в этот грозный час.
– Вы настоящий трубадур, барон, – сказала Колетт, улыбаясь. – Позже я отвечу на ваши слова подобающим образом. Готовы ли кони?
– Еще несколько минут, сударыня. Ваши люди проверяют оружие.
И правда, откуда-то слышалось бряцанье клинков. От этого металлического звука мурашки поползли по спине Колетт; мысль о том, что придется выйти из надежного дома в прямом смысле в убийственную ночь, наполняла сердце страхом.
«Будь сильной, – сказала себе Колетт, – будь храброй ради него».
Только бы он не сгинул в этой тьме, ее насмешливый муж, которого она не понимала и о котором думала теперь так часто, словно он ни на миг ее не покидал.
От нового стука в дверь Колетт вздрогнула всем телом. Кассиан насторожился, словно пес, потянул из ножен шпагу. Один из слуг бросился узнать, кто явился, и, прибежав в гостиную, доложил:
– Это барон де Саваж; он просит разрешения переговорить с графом и графиней. С ним несколько человек из мушкетерской роты, однако барон обещает войти один и без оружия.
– Саваж? – переспросил Кассиан, весьма озадаченный. – Этому-то здесь что понадобилось? Не впускайте его, мадам, он может быть опасен.
Однако Колетт была иного мнения.
– Если он враг, то вы успеете меня защитить. Если он друг, то он поможет спастись. Если он принес весть, я хочу ее выслушать. Он не знает, что Ренара тут нет, иначе не спрашивал бы о нем. Луи, – обратилась она к слуге, – впусти барона, только посмотрите, сдержит ли он свое обещание насчет оружия. Встретьте его с аркебузой.
– Да, моя госпожа.
– Кассиан, – обратилась Колетт к де Аллату, впервые называя по имени, – барон полагает себя чрезвычайно умным, и что бы он ни хотел сказать, он легче выболтает это слабой глупой женщине, а не вооруженному до зубов мужчине. Вон там дверь в музыкальную комнату; прошу вас, идите туда и оставьте створку приоткрытой. Вы будете слышать все, что мы станем здесь говорить, а если мне будет угрожать опасность, то успеете вовремя.
– Но, сударыня! – запротестовал барон. – Я обещал Ренару!..
– Ренар называл бы это мягкими лапами, – улыбнулась Колетт. – Небольшая военная хитрость. Прячьтесь скорее!
Что подействовало на барона сильнее – его собственная растерянность при столкновении с непонятной ситуацией или же тон Колетт, – но Кассиан не спорил более и ушел в музыкальную комнату, успев прикрыть дверь за мгновение до того, как в гостиную вступил барон де Саваж.
Выглядел капитан мушкетерской роты чрезвычайно самодовольно; он не выказал негодования, вступая безоружным в дом, где могло ожидать что угодно. На воротнике Саважа Колетт заметила несколько темных капель и вдруг поняла, что это кровь; на душе у Колетт стало тоскливо и тошно.
«Я должна быть сильной… и хитрой».
– О, мадам! – воскликнул Саваж восхищенно, увидав Колетт в ее костюме. – Кто бы мог подумать, что мужские чулки так восхитительно смотрятся на женских ножках! Ах, надо всех наших дам заставить так ходить!
– Вы прибыли в неподходящее время, барон, и даже не утруждаете себя церемониями; я также не стану, – сухо проговорила Колетт. – Чего вам угодно?
– А где же блистательный граф де Грамон? Я хочу беседовать с ним.
– Я не знаю, где мой супруг. – Колетт говорила чистую правду, хотя отчаянно жалела, что не лжет. Как бы ей хотелось, чтобы Ренар был здесь! – Если у вас есть дело, изложите его мне.
– Ну, вскоре вы найдете своего супруга, мадам, это точно, – усмехнулся барон. – Нынешней ночью платятся все долги. Полагаю, так как вы одеты столь необычным образом, вы уже знаете о происходящем в городе и готовитесь покинуть его? Мне жаль вас огорчать, но вам придется немного задержаться. Вы отыщете своего супруга и передадите ему небольшое послание.
– Почему бы я должна это делать?
– Потому что иначе семья де Котен умрет. Ваш кузен, ваши тетушка и дядя. Вы не позабыли о них, верно?
У Колетт перехватило дыхание, а барон де Саваж улыбался, как сытый кот.
– Я не понимаю, что вы говорите, – пролепетала она.
– Так я поясню вам, сударыня, сей же час поясню! Сегодня мне непременно надо повидаться с Идальго, но я не имею ни времени, ни желания разъезжать по улицам в поисках этого негодяя, который, несомненно, крутится волчком, спасая протестантские задницы! – Он говорил все громче и громче. – Только как я сказал, мадам, – ночь платы по счетам именно сегодня! Ваш супруг знает Идальго, знает, кто этот человек, я в том искренне убежден. Вам надлежит отыскать графа и сказать ему, что если Идальго не явится через два часа в определенное место, вся семья де Котен отправится в преисподнюю, ибо ничего, кроме преисподней, проклятые гугеноты не заслуживают!
