Джоб, – попросила мама. – Не сейчас. Нам нужна твоя помощь.
– Нам всем надо убираться с острова, – сказала Ли.
– Это вам надо. Я намертво прикован здесь, а вы нет. У вас есть выбор, – сказал дядя, – мне же придётся остаться здесь навсегда. Остров – мой хранитель. Я не могу пойти против его желаний. Не могу. Не знаю, каковы могут быть последствия. Но я должен делать свою работу, – дядя Джоб медленно закрывал за собой дверь, и глаза его были как две чёрные дыры, откуда неотрывно смотрела вселенная.
– Сегодня двадцать первое число, – сказал Гленнон, повернувшись к закрытой двери. Без дяди дом казался пустым. – Праздник. Сегодня ночью остров Филиппо исчезнет.
– Мы должны уехать, даже если дядя Джоб нам не поможет, – сказала Ли. – Надо собирать вещи.
– Я уже собрала, – сказала мама, всё ещё не сводя глаз с двери. – Я всегда… у меня всегда вещи собраны.
Ли толкнула Гленнона, и они понеслись наверх. Первым делом Гленон схватил свои записи, хранившиеся под кроватью, оставив те, что предназначались для папы. Они ему были не нужны. Потом он собрал всё блестящее, что нашёл: отражатель лампы, металлическую ложку, завалявшуюся среди пластиковых, маленькое прямоугольное зеркальце из косметички Ли, пряжку ремня, даже маленькую фотографию их семьи под стеклом. Всё, что могло показать отражение, он забросил в рюкзак.
Что бы ещё такое взять, что подействует на призраков?
– Кот! – сказал он себе и пошёл искать Симуса.
Он нашёл Симуса на страже у лестницы. Кот недобро смотрел на входную дверь, через которую вышел дядя Джоб.
Сверху послышались шаги, и Гленнон увидел маму с чемоданом, застёгивающую расшитую блёстками жилетку, которую папа хотел выбросить.
– Мои доспехи. – Мама была в джинсах и накрасила губы помадой, похожей по цвету на гранаты, которые она любила покупать по праздникам.
– Помада – это не доспехи, – заметил Гленнон.
– Красивая одежда и макияж могут быть доспехами не хуже кольчуги. Вопрос, с кем сражаешься, – мама улыбнулась, блеснув белыми зубами.
Гленнон не стал спорить – он не представлял себе, как остановить призраков, как ухитриться выбраться с острова. Если мама считает, что губная помада может помочь, – почему нет?
Мама достала зимнюю куртку, застегнула её поверх жилетки с блёстками. На улице усиливался ветер. Гленнон вспомнил, как дядя Джоб и другие смотрители стояли среди бури, сокрушившей «Анабет» несколько дней назад, как Таунсенд и Кит стояли у озера, а чёрные тучи покрывали небо, как молния вырвалась из руки мисс Лейси.
– Ой, – произнёс Гленнон вслух, понимая, чего он не учёл раньше.
А что, если призраки могут вызывать шторм?!
– Думаю, призраки могут вызывать шторм.
Ли и мама посмотрели на него во все глаза.
– Зачем? – спросила мама.
– Чтобы убивать людей, – ответила Ли. – Эверетт же говорил. Он хотел убить нас, чтобы наши жизни впитались в остров Филиппо.
– У призраков нет собственной жизни. Может быть, чтобы существовать, им нужно забирать чью-то жизнь, поэтому они вызывают штормы, чтобы разбивать корабли. Люди умирают, а они всасывают их жизни.
– Прямо как в рассказе Таунсенд. «Я слышу мертвецов. Им нужна ваша жизнь. Они голодают!» – сказала Ли, повторяя слова Таунсенд. – Выходит, это была не сказка. Это была правда.
Гленнон хлопнул себя по лбу.
– И дядя Джоб то же говорил. Он сказал, что чувствует сильный голод, но не сказал, чем ему нужно его утолить.
– Призраки голодают без жизней? – спросила мама.
Ли взяла свой рюкзак, Гленнон поднял Симуса и запихал его, пушистого и длинноногого, внутрь. Ли прихватила шерстяной шарф дяди.
Мама распахнула дверь. Снаружи всё холодало. Ветер навалился на них, толкал в плечи и отнимал тепло.
Гленнон пригнул голову и двинулся к машине.
– Джоб! – закричала мама.
Гленнон замер, держа руку на дверце.
Справа он увидел очертания мощной фигуры, стоявшей возле маяка Грейвинг. В высоко поднятом фонаре метался и мигал огонь. Он озарял растрёпанную бороду дяди Джоба.
– Я знаю, что ты не можешь покинуть это место! – мама закричала громче. – Но мы можем. Помоги нам, пожалуйста!
Гленнон не мог представить себе, что дядя услышит их с такого расстояния, да ещё против ветра, но он явно прислушивался. Гленнон открыл дверцу и скользнул в машину. Глаза его слезились от холода. Ли, как обычно, держалась возле мамы.
– Ну и куда теперь? – спросила мама хрипло, прокашлялась и завела машину.
– К Таунсенд, – ответил Гленнон.
Он понимал теперь, что Таунсенд – не чудовище. Она не пыталась напасть на него, как мисс Лейси. Она не пыталась убить его, как Эверетт. Она не пыталась уговорить его остаться, как Кит.
– Только у неё есть лодка, которой мы можем воспользоваться, чтобы покинуть остров.
Однажды девочка помогла ему, и Гленнон надеялся, что она сделает это снова.
28
– Ты уверен, что нельзя подождать, пока кончится шторм? – Мама осторожно вела машину по грунтовой дороге, и, хотя такая малая скорость заставляла Гленнона беспокоиться, он понимал, что так безопаснее, тем более что ветер всё усиливался.
– Или мы добудем лодку прямо во время шторма, или останемся и остров нас поглотит, – отвечал Гленнон.
Они добрались до Ингрэма быстрее, чем если бы ехали на велосипедах. И хотя кругом бушевал ветер, остров не выкидывал тех штучек на дороге, с какими столкнулся Гленнон, когда приезжал сюда один.
Мама припарковала машину, и они побежали к маяку. Они застучали в дверь, прося, чтобы их впустили. Через несколько секунд, показавшихся Гленнону невыносимо долгими, дверь открылась. На пороге стояла Таунсенд – руками она упиралась в бока, а чёрный капюшон скрывал лицо. Из двери лилось тепло и запах хлеба. Она сказала:
– Весь остров слышал о вашей драке с Эвереттом.
С ужасом Гленнон понял, что она может не впустить их. Она им не поможет. Для неё это тоже очень опасно. Она живёт здесь, так же как дядя Джоб. Если она поможет, как отплатит ей остров? Каковы будут последствия для неё?
– Впусти их, Таунсенд, – раздался голос с кухни.
Таунсенд опустила руки и шагнула назад, давая им войти, хотя смотрела недобро.
– Мы не хотели бороться с Эвереттом, – сказал Гленнон.
– Никто не хочет, – ответил голос. Это был смотритель Дельмонт. Он стоял у кухонной раковины и всматривался в открытое окно. – Никто не хочет бороться с Эвереттом, но многим в конце концов приходится.
– Приходится, но ничего не получается, потому что мы недостаточно сильны, чтобы бороться с островом Филиппо, вливающим жизнь и энергию в Эверетта. Так что мы сидим здесь, печём хлеб и смотрим в окно на корабли и пассажиров, которые могут
