Они уставились друг на друга.
— М-м… Мне нужно… Я ищу Тьерри Дескуэрдеса, — проговорила наконец Ханна, стараясь казаться уверенной и настойчивой.
«Агент ЦРУ» был невозмутим. В том, как он ответил, не ощущалось недоброжелательности, но сердце Ханны упало.
— Его здесь нет. Попробуйте прийти через несколько дней. И лучше, если вы предварительно позвоните одному из секретарей.
И он стал закрывать дверь.
— Подождите! — Ханна поставила ногу на порог и сама этому изумилась.
«Агент ЦРУ» посмотрел на ее ногу, а затем взглянул ей в лицо.
— Да?
«О господи, он считает меня надоедливой посетительницей».
Перед Ханной внезапно возникла картина толпы просителей, выстроившихся в очередь у дома Тьерри, и все они хотели от него чего-то. Совсем как те, что ожидают аудиенции короля.
«Наверное, и я выгляжу так же жалко, — подумала она. — В своих джинсах, в измятой, пропахшей потом рубашке, после целого дня шатаний по Стрипу… В грязных ботинках. С растрепанными волосами, спадающими на лицо…»
— Да? — с вежливой настойчивостью переспросил «агент ЦРУ».
— Я… ничего. — Ханна почувствовала, как у нее из глаз брызнули слезы, и это привело ее в бешенство. Стараясь скрыть их, она наклонилась, чтобы подхватить свою сумку. Ей показалось сейчас, что она набита камнями.
Она никогда так не уставала. Во рту у нее пересохло. И она мечтала лишь о том, как бы найти безопасное место, чтобы выспаться.
Но эти ее проблемы «агента ЦРУ» не касались.
— Спасибо, — сказала Ханна и, глубоко вздохнув, повернулась, чтобы уйти.
Но именно этот глубокий вздох и изменил все. По большому вестибюлю за спиной «агента» кто-то шел, и того мгновения, на которое Ханна задержалась, чтобы перевести дыхание, хватило, чтобы они с Ханной увидели друг друга.
— Нильсон, подожди! — раздался крик, и к дверям со всех ног бросилась девушка.
Она была тонкой и загорелой, с необычными серебристо-каштановыми волосами и темными янтарными глазами. На ее лице выделялись несколько желтоватых синяков.
Но что поразило Ханну, так это именно выражение ее лица. Янтарные глаза девушки широко распахнулись, и в них что-то вспыхнуло, а рот открылся от удивления. Она возбужденно замахала руками и закричала «агенту», указывая на Ханну:
— Это она! Это она! Это она.
Тот, ничего не понимая, хлопал глазами, и тогда девушка стукнула его по плечу:
— Она!
Они оба повернулись и уставились на Ханну. Лицо «агента» наконец утратило непроницаемость. Он выглядел ошеломленным.
Ханна в свою очередь глядела на них, совершенно сбитая с толку. Затем, словно все еще не веря своим глазам, «агент» медленно открыл дверь.
— Меня зовут Нильсон, мисс. Входите, пожалуйста.
«Ну и дура же я, — подумала Ханна. Запоздалым жестом она убрала волосы, нависшие над левой щекой и закрывающие родимое пятно. — Нужно было сказать им, кто я. Но как я могла знать, что они поймут?»
Нильсон осторожно взял у нее сумку и вновь заговорил:
— Мне очень жаль, мисс… Я не понял… Надеюсь, вы не сочтете…
— Никто не предполагал, что вы приедете, — с непосредственной прямотой прервала его девушка. — Но хуже всего, что Тьерри куда-то уехал. Думаю, никто не знает, где он и когда вернется. И все же вам лучше остаться здесь. Даже представить не могу, что он с нами сделает, если мы вас потеряем, — улыбнулась она Ханне и добавила: — Я — Люпа Асеведо.
— Ханна Сноу.
— Я знаю. — Девушка подмигнула. — Мы уже встречались, но я не смогла представиться. Вы не помните?
Ханна покачала было головой… и вдруг моргнула. А затем еще раз. Тот серебристо-коричневый цвет… Янтарные глаза…
— Ага, — с огромным удовлетворением отметила Люпа. — Это была я. Там я и получила эти синяки. Думаю, что другой волк получил не меньше. Я распорола ему…
— Не хотите чего-нибудь выпить? — поспешно прервал ее Нильсон. — Может, вы голодны? Почему вы не войдете и не присядете?
У Ханны в голове все закружилось.
«Эта девушка — волк-оборотень. Верволъф. В прошлый раз у нее были большие уши и пушистый хвост… Вервольфы — реальность. И она защитила меня…»
— Я… спасибо вам, — ошеломленно произнесла Ханна. — Ведь вы спасли мне жизнь.
Люпа пожала плечами:
— Это моя работа. Хотите колы?
Ханна засмеялась:
— Я бы прикончила баночку.
— Я позабочусь, — сказал Нильсон. — Я обо всем позабочусь. Люпа, почему ты не проводишь ее наверх?
Он торопливо открыл сотовый телефон. Через минуту сюда уже примчались несколько парней, одетых так же, как и Нильсон. Самое странное, все они были очень молоды, не старше девятнадцати. Ханна уловила обрывки разговора:
— Ну, попробуй тот номер…
— А что, если оставить сообщение о…
— Пойдемте, — позвала Люпа, не давая Ханне дослушать. И все с той же веселой непосредственностью добавила: — Похоже, вам не помешает принять ванну.
Она провела Ханну мимо огромных белых статуй к широкой винтовой лестнице. Ханна мельком увидела комнаты, двери которых были распахнуты в коридор. Огромная гостиная, размером с футбольное поле, уставленная белыми диванами и мебелью в авангардном стиле, увешанная картинами абстракционистов. Столовая со столом длиной в целую милю. Рояль в нише…
Ханна чувствовала себя сейчас настоящей Золушкой… Ни у кого в Шаманской Скале не было рояля.
«Я не знала, что он так богат. И я не знаю, смогу ли справиться с этим».
Но когда она оказалась в ванной — настоящей фантазии на мавританские темы, — украшенной ярко-зелеными растениями, отделанной кафелем в экзотическом стиле, с латунными круглыми светильниками в форме звезд, то решила, что, возможно, сумеет приспособиться к такой жизни. Если постарается.
Она блаженно вытянулась в джакузи, потягивая колу и вдыхая восхитительный запах ароматной соли. А потом, прихватив сэндвичи, устроилась в кровати и рассказала Люпе, как оказалась в Вегасе.
Когда Ханна закончила свою историю, Люпа сказала:
— Нильсон и все остальные пытаются разыскать Тьерри. Но это может занять некоторое время. Видишь ли, в субботу он появился здесь всего на несколько минут, а затем снова исчез. Но этот дом очень хорошо защищен. И все мы будем за тебя сражаться… сражаться до самой смерти, если придется. Так что здесь безопаснее, чем где бы то ни было.
Ханна ощутила спазм в желудке. Она не поняла… Люпа говорила так, будто они находились в замке, готовящемся к осаде.
— А в чем опасность?..
Люпа с удивлением взглянула на Ханну.
— В ней… в Майе, — прозвучало как само собой разумеющееся.
