Однажды на проверку к ним в отдел пришел довольно мудреный контракт на покупку железной руды. Селин сделала всю работу и отправила предложения менеджеру проекта, из вежливости поставив в известность Ханса. Он попытался вмешаться и отменить некоторые ее решения. Возник спор. Аргументы на него не действовали. Селин не сдалась, послала запрос в американский офис и спустя пару дней получила от них ответ в свою пользу. Ханс вызвал ее на совещание. Вообще-то они тогда сидели в одной комнате и при желании могли совещаться хоть с утра до ночи. Но Хансу нужна была драма.
– Селин, мне нужно с тобой серьезно поговорить. Я чрезвычайно разочарован в тебе.
– Я тоже в тебе разочарована, Ханс.
– Вот здесь (вертит у нее перед глазами корпоративным уставом, в котором представлена структура отдела) указано, что я твой руководитель. Я отвечаю за работу отдела. Ты не имела права связываться с американским офисом и подвергать критике мое мнение.
– Ханс, сам факт, что тебе приходится размахивать передо мной этой бумажкой, говорит о том, что ты мне не руководитель. Мы просто работаем в одном отделе. Я прислушиваюсь к мнению коллег, но только тех, кого уважаю. Ты к ним не относишься. Ты ничего не понимаешь в торговом праве, и тебя держат на этой работе просто из жалости. Я ничего тебе не должна.
– Мне придется рассказать об этом начальству.
– Мне тоже.
Начальство, естественно, самоустранилось, как это всегда и бывает. Я пока еще не встречала случая, чтобы боссы склонились на чью-либо сторону в рабочем конфликте. Хансу и Селин посоветовали не выносить сор из избы и работать сообща, пока им не найдут руководителя. А это будет нескоро, ибо введен режим экономии. Они целый год друг с другом не разговаривали, и в конце концов Селин перешла в наш отдел. Еще через пару месяцев Ханс пристроился куда-то в кадровое управление. С никчемными политкорректными бездельниками так часто бывает. Это закон природы. Главное – делать вид, что все хорошо.
Мне стоило внимательнее отнестись к той истории с Хансом. Сначала я была очень рада, что подменить меня в течение полутора недель установочной сессии МВА поручили Селин. Всегда спокойнее, когда твой проект в профессиональных руках. В Роттердаме на переменах или перед сном я старалась следить за своим Blackberry хотя бы одним глазочком. Я была поражена, заметив, как с каждым днем увеличивался поток внутренних сообщений о том, в каком беспорядке Селин нашла мою документацию и как много упущений ей пришлось ликвидировать. Последнее из них гласило: «Стадия проекта опасно затягивается». Либо Селин дорвалась до власти и упивалась положением руководителя важного процесса, стараясь продемонстрировать всем вокруг свою незаменимость, либо она просто не умеет контролировать эмоции и выплескивает накопившийся стресс без злого умысла. Она не позвонила и не захотела выслушать объяснения – все-таки я этим занималась два месяца. По возвращении мне удалось быстро затушить разгоравшийся пожар, но это был еще не конец.
После первого же звоночка на вступительной неделе МВА мне нужно было раз и навсегда вычеркнуть Селин из жизни, превратить ее в математическую переменную в карьерном уравнении со многими неизвестыми. Но я предпочла вести себя так, будто ничего не произошло. Надеялась, что все образуется. Оправдывала себя тем, что поступаю как настоящий профессионал. Теперь, когда я, бывает, долго ворочаюсь в постели перед сном и вспоминаю самое начало этой истории, мне ужасно хочется все переиграть и отомстить, я просчитываю ходы, ищу слабые места в обороне противника, готовлю ехидные комментарии, которыми можно было бы между прочим прилюдно уязвить.
Селин передали мой проект. Все будто бы встало на свои места. Из-за МВА и участившихся командировок я редко появлялась в офисе, а когда появлялась, думала только о том, как бы не забыть сделать что-нибудь важное.
Одно из первых последствий МВА – потеря связи со старым коллективом, потому что некогда и потому что запас общительности все-таки не бесконечный. Казалось, коллеги никуда не денутся. Потом неожиданно ушла Регина. Ушла к конкуренту. А когда из KPEY кто-нибудь уходит к конкуренту, его просят сдать компьютер и покинуть офис в тот же день, чтобы не дать возможности переманить или спугнуть клиентов.
Началась схватка за Регинины проекты. Большие проекты – большие клиенты, большие бонусы. Вот тогда-то и стало ясно, что Селин совсем не случайно, а вполне умышленно и последовательно чернила мою репутацию. То она забудет мне рассказать о важном совещании, то грубо вмешается в телефонный диалог, то невзначай исключит меня из цепочки имейлов. Часто бывает, что после смены власти люди пытаются выбиться в фавориты.
Эту агрессивность заметила Кассандра и, оказывается, даже спрашивала Селин, в чем дело. На что получила ответ, мол, мы просто «слишком разные». Кассандра-то и открыла мне глаза на то, что творилось в офисе. До этой истории за Селин закрепилась репутация неглупой, энергичной, исполнительной, но чересчур неуравновешенной девушки, которой уже давно пора замуж, но пока никто не берет. Но во время моего отсутствия, как оказалось, она прекрасно себя зарекомендовала и клиент очень тепло о ней отзывался. Кроме того, появился новый бойфренд, с которым как будто бы все прекрасно складывалось, начались даже разговоры о том, чтобы жить вместе. Селин воспряла духом, поверила в себя, избавилась от пирсинга, начала женственно одеваться, убрала из лексикона крепкие ругательства и старалась почаще бывать на виду у начальства. А Уве – все еще новичок, он любому доброму слову рад. Ему выгодно было сохранять ситуацию, в которой две амбициозные подчиненные работают с полной отдачей в надежде заполучить чужие проекты.
Что бы там ни было с загадочным преображением Селин, мне самой нужны Регинины проекты, тем более что в Люксембург вслед за Алексом меня пока не зовут. Значит, нужно и в сложившихся обстоятельствах найти возможность расширить имеющийся опыт. Кроме того, я не хочу уходить, поджав хвост. Самое лучшее, что можно услышать, увольняясь из KPEY , – дежурная фраза it’s a real loss [48] . Так говорили про Клауса. Так говорили про Регину. Всего один вечер, но говорили. Пусть это формальность, но я хочу, чтобы так же сказали и про меня. Я сделаю для этого все, даже если придется провести следующие несколько месяцев под непрерывным обстрелом.
Иду к Уве просить главный проект Регины. Он, конечно, относится ко мне настороженно, но как будто бы уважительно. А у меня есть план.
Список своих преимуществ я старательно составляла всю ночь и заучивала наизусть. Вот и сработало! Мысленно показываю Селин язык, но понимаю, что борьба еще только начинается.
