встав так, чтоб не было заметно с улицы, принялись разглядывать позицию неприятеля. Один из "братков" слонялся между джипом и фурой, то и дело, бросая взгляды в сторону Института, другой сидел в джипе на водительском месте, развалившись на откинутой спинке кресла. В бинокль Семенов разглядел у него на коленях помповое ружье. Рядом с джипом стоял и водитель автобуса, решивший, по-видимому, что надежней будет прибиться к "братве". Он заискивающе улыбался, что-то говорил, показывая рукой на Институт. Бандит в джипе лениво ему отвечал.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Николай. — Надо что-то делать, пока их опять кто-нибудь не предупредил! Так и будем стоять тут?
Семенов повернул свою лобастую голову.
— Вариантов два: либо они идут сюда; либо мы идем к ним. Похоже, сюда они идти не собираются, пока во всяком случае. Идти к ним? Но опять же неизвестно какие у них инструкции… может сразу стрелять на поражение. Короче, ждем. Нам спешить особо некуда. Уже темнеет. Если они так и не соберутся, то после наступления темноты, мы со Славиком наведаемся к ним в гости. Сейчас стоим здесь, караулим по очереди, чтоб никто из института не вышел.
Вернулся Слава.
— Ну? — встретил его вопросом Семенов. — Нормально все?
Тот хмыкнул:
— На стулья усадили, ноги замотали… Сидят, гундят… угрожают! Этот… Гриня — взялся на свою сторону переманивать. Пришлось съездить ему разок по рылу, чтоб заткнулся и сержанта не смущал… Я Петюню там пока оставил, караулить.
— Жаль, конечно, что так вышло… — вздохнул Семенов, — ну да ладно, сделанного не воротишь!
Илье показалось, что сожаление в его голосе какое-то ненатуральное. Не сожалел он ни о чем.
В вестибюле появились люди. Они хотели выйти на улицу. Им просто непременно надо было на улицу. Прапорщик вступил с ними в перепалку, и, в конечном счете, не пустил. Они ушли, недовольно бормоча что-то про диктатуру, самоуправство и невозможность сходить, без разрешения самозваного начальства, по нужде.
В душе Ильи тоже крепло раздражение создавшейся ситуацией. Победили, тоже мне! Даже если все в итоге обойдется, что прикажете делать с пятью здоровыми мужиками? Не держать же их, в самом деле, все время связанными. А ведь их надо кормить, поить… Не было, называется, печали! Устроил Семенов бузотерку — как теперь расхлебывать?
Тут он заметил, что Семенов, оказывается, смотрит на него пристальным взглядом, словно мысли читает.
— Тебя, как звать-то парень? Забыл, понимаешь, спросить.
— Илья.
— Илюха, значит? А меня Василием кличут. И отчество простое — Иванович — как у Чапаева, — Семенов хохотнул. — Вот и познакомились! Ты Илья иди пока… мы тут со Славиком покараулим, и с Николаем. А ты узнай лучше у девушек про ужин. Будет чего-нибудь? А то уже кишки слиплись, за всеми этими делами.
Илья пожал плечами и пошел. Действительно, чего тут без толку стоять.
* * *
В буфете тусовался оголодавший народ. К раздаче выстроилась маленькая нестройная очередь. За раздачей, Илья с удивлением обнаружил Анюту, которая, как и тогда на базе отдыха, сто тысяч лет назад, когда они познакомились, раздавала страждущим еду. Раз — зачерпывала черпаком из бачка. Два — шлепала порцию тушеной картошки в протянутую посудину. Рядом с ней суетилась, та самая миниатюрная азиаточка, которая и спровоцировала весь сыр-бор. Она нарезала хлеб большим ножом и выдавала по паре кусочков на нос. Люди их брали и проходили дальше, туда, где Варвара Петровна разливала компот в одноразовые стаканчики.
Тело Рыбы-Владика куда-то уже успели оттащить, и даже кровь смыли с пола. Вот так, исчез человек, как и не было. Никто не загрустил, не потерял аппетит от горя. Илье пришло в голову, что несчастный "браток", погибший нелепой смертью из-за нескольких банок тушенки, стал уже второй их потерей после прибытия в этот Мир, а еще третий день не кончился. Мимо Ильи, к выходу из буфета брели угрюмые люди со своими порциями. Похоже, мысли у всех были схожими.
— Ну, чего отец загрустил? — раздался сзади знакомый бодрый баритон и Илью крепко хлопнули по плечу. Марек явился в буфет, вооруженный эмалированной кастрюлей и пластиковым ведерком для компота.
— Глянь-ка, и тут очередь! В очередь сукины дети! — шутливо крикнул он собравшимся. Никто не оценил шутки, только Анюта, наконец, заметила их и поманила рукой, показывая в обход стойки.
— Ань, — сказал ей Илья, — меня мужики послали… они дежурят в вестибюле, отойти не могут. Ты им положи по порцайке, да я отнесу.
— А себе? А нам? — удивился Марек. — Я тоже жрать хочу, как дикий хищник!
— А ты в очередь становись, сукин сын, — усмехнулась Анюта. — Давай свой котелок, — повернулась она к Илье. — Сколько порций?
— Их там трое… и сержанту еще, он арестованных охраняет.
— А им? — поинтересовалась Варвара Петровна. — Арестантам вашим? Тоже ведь люди…
— Про них указаний не было, — пожал плечами Илья. — Да у них и руки связаны, с ложечки, что ли их кормить? В общем, если что, разведут потом "Дошираку"…
Варвара Петровна в ответ тоже пожала плечами, мол, хозяин-барин, ей-то что. На том и расстались. Илья получил у, улыбнувшейся ему раскосой девицы, положенные шесть кусочков хлеба и поспешил обратно в вестибюль.
— Я наши пайки в комнату унесу, — крикнул ему в след Марек. — Приходи быстрей, пока не остыло!
Быстро темнело. Илья доставил еду Семенову с компанией, узнал, что "братки" пока активности не проявляют, и был отпущен на ужин.
Прислушиваясь к голодному бурчанию в животе, он поднялся на третий этаж. Хотел было заглянуть в конференц-зал, но тут же отказался от этой мысли — по коридору неслись такие аппетитные запахи, что ноздри сами собой раздулись, а рот наполнился слюной, как у собаки Павлова.
Спеша на ужин в триста пятую, он не знал, что голод спас ему жизнь.
Глава 9
Марек подогревал принесенную еду на спиртовке. Сам торчал тут же рядом, помешивая в кастрюле ложкой.
— Где ты шляешься? — недовольно осведомился он, как только Илья открыл дверь. — Все уже остыло! Вот греть опять пришлось!
— Ну, извиняйте! — Илья развел руками. — Служба!
— Я спиртику малость развел, — тон у Марека, резко поменявшись, стал довольным. — Ты не знаешь, Анька там поест или сюда придет?
— А ты что, с ней не договорился?
Теперь настал черед Марека разводить руками.
— Как-то из головы вылетело… за всей этой суетой. Но мне кажется, она еще не скоро оттуда вернется. Пока посуду помоет, пока то-се. Значит там и поужинает, — он глянул на наручные часы. — Ёкарный бабай, уже девятый час! То-то я смотрю, темнеет вовсю.
