сдавливало так тепло и сладко.
— Милорд! Постойте, милорд! Да что же это!..
Удо сбавил шаг и обернулся, как будто этот окрик мог быть адресован ему.
По ведущей прочь от проклятого трактира дороге бежала девчонка лет пятнадцати, не больше.
— Подождите, милорд! — заметив, что мы остановились, она отчаянно замахала рукой, в самом деле направляясь к нам.
— Какого?.. — я посмотрела на Удо, ожидая объяснений, но он только покачал головой и снова встал так, чтобы я оставалась за его спиной.
— Хвала Создателю, я вас догнала! — запыхавшаяся девчонка отвесила ему подобие поклона. — Я Сель, дочка трактирщика, отец меня послал. Он сказал, вы забыли, велел отдать.
В ее трясущихся от отчаянного бега руках ножны герцога Керна смотрелись настолько странно, что, кажется, поразился даже он сам.
— Тут какая-то ошибка, мадемуазель.
— Нет-нет-нет! — она затрясла светлой головкой, а потом решительно кивнула. — Все точно так: отец сказал, что вы вчера забыли его на прилавке в трактире, а он не осмелился вас будить. Велел обязательно догнать вас и вернуть. Возьмите, пожалуйста. Мы честные люди нам чужого не надо.
Честного человека, самодовольно забиравшего у бедного путника последнее и глумившегося над ним при этом, я собственными глазами видела вчера.
Что могло измениться?
Судя по тому, как хмурился Удо, он тоже об этом думал, но девочка так и стояла перед нами, протягивая кинжал.
— Боюсь, это не мой.
— Значит мой. У нас были одинаковые, и милорд мог перепутать, — я решительно забрала у нее ножны, а потом улыбнулась ей. — Спасибо, Сель. Будь удачлива.
Она просияла так, будто я подарила ей все сокровища мира.
— А вам доброго пути, господа! Приезжайте еще!
Развернувшись, она умчалась прочь так же стремительно, как гналась за нами.
Удо смотрел не то в светлое, безоблачное сейчас небо, не то ей вслед, и недобро щурился.
— Что бы это значило?
— Какая разница? — я протянула ножны ему. — Быть может, один из герцогов Кернов явился ему в кошмарах и вместе с ним разбудил его совесть?
— Уверяю тебя, последние десять герцогов Кернов не знали, что это такое, — он наконец повернулся и с сомнением посмотрел на кинжал в моих руках. — Пусть останется у тебя.
— Зачем? — до этой секунды мне казалось, что опешить сильнее, чем вчера вечером, я просто не способна. — Он твой, и он к тебе вернулся.
— Именно поэтому, — его губы скривились в странном выражении не то досады, не то откровенного раздражения. — Если случится что-то непредвиденное и нам придется разойтись, ты можешь оказаться в замке раньше меня. Он откроет для тебя главные ворота.
— Случится что?
Все, что он говорил дальше, я почти не слышала.
Всё, что делал это человек с момента нашей встречи, убеждало меня в том, что он способен на любое безрассудство. Ночью, когда речь зашла обо мне и Итане, он завёлся по-настоящему, и сочетание первого со вторым заставляло меня волноваться.
— Ничего, — он посмотрел на меня рассеянно, и вдруг улыбнулся. — Но лучше быть готовыми ко всему. К тому же, при необходимости я могу за себя постоять, как ты знаешь. Идём.
В такой час деревне уже пора была просыпаться, но вокруг всё равно стояла тишина.
Мы углубились в лес, и он тоже показался мне примолкшим приветливо и в предвкушении.
Люди могли не знать, но место помнило. Пусть мы ещё и не достигли границы герцогства Керн, сама природа здесь была пропитана их силой.
Ощущал ли герцог Бруно наше приближение так же, как чувствовала его владения я?
Слишком сложно было предполагать что-либо.
— Ты уверен, что я смогу войти?
Подумать и спросить об этом следовало гораздо раньше, но до сих пор моя голова была слишком занята другим.
— Пусть я никого и не убила, в прошлый раз он был достаточно зол.
Удо посмотрели на меня с удивлением, ожидая продолжения, а потом покачал головой.
— Ты со мной, этого в любом случае достаточно.
— Ты уверен, что сейчас подходящий момент, чтобы отменять его решения?
— Переживёт. К тому же, я не думаю, что дошло до подобного. Герцог умеет быть убедительным. Ты ведь хорошо его поняла.
— Настолько, что зареклась с ним встречаться.
— Сейчас особые обстоятельства.
Он снова обнял меня за плечи, и ко мне закралось первое подозрение о том, что он просто наслаждается незаметно для меня самой приобретённым правом это делать — закидывать руку уверенно, зная, что его не оттолкнут.
Я вывернулась просто для того, чтобы он так сильно не радовался.
— Я слышала, что твоя первая жена приходилась родственницей королю.
— Дальней, — судя по затаенной улыбке в голосе, этот мерзавец всё прекрасно понимал.
— А теперь тебя, значит, тянет на приключения?
— Я предпочитаю считать, что приключения нашли меня сами. Я очень удачно подвернулся им по пути.
— Насчёт «удачно» — вот уж не уверена!
— Понимаю. Тебе ведь практически не доводилось вести дела с негодяями.
— С таким самоуверенным — в первый раз.
— Я не самоуверенный, я просто здраво оценил свои перспективы.
— Перспективы парня в кандалах?
— Я очень старался в них попасть. Раз тебе такое нравится.
— А ты думал о том, что мне нравится?
— Пришлось. Я ведь не интересовал тебя даже в придачу к кинжалу.
— Но всё-таки достался мне в наборе с ним.
Только теперь я заметила, что мы стоим на месте в тени старой липы — как в ту первую ночь.
Только дерево было другим — очень старым, раскидистым, с раздвоенным стволом.
— Какая странная.
— В этих лесах столько колдовали, что можно наткнуться и не на такое.
Его голос раздался над самым ухом, и я не стала возражать, когда Удо прижал меня к этому стволу.
— Я сейчас так выгляжу, что впору думать, будто ты последние три года голодал.
— Ты очень красивая. Кажется, я об этом уже говорил
Об этом и ещё о чём-то, о чем я никак не могла вспомнить.
Теперь он целовал совсем по-другому — не так грубо и требовательно как в пещере, не так чувственно и нежно, как вчера.
Теперь в его поцелуях была страсть, настолько бешеная и тёмная, но сдержанная, что я почти терялась перед ней.
Ладонь Удо уже лежала на моей груди, и я сама подалась навстречу, под это прикосновение. Ночью в комнате он меня даже не трогал, только целовал и гладил по голове, и теперь, когда в голове и правда немного прояснилось, а из тела ушла мучительная безысходная усталость, даже воспоминаний об этом было мало.
В лесе ли оказалось дело, или в том, что мы оба впервые за
