— Да ну? — еще более насмешливо процедил Бруну. — Даже жениться? А что, у тебя уже есть десять тысяч голов скота?
— Знаешь, папа, а мне показалось, что ты теперь понял, что такое любовь, — внезапно сказала Лия. — Мне показалось, что ты любил Луану точно так же, как Маркус полюбил Мариету Бердинацци, к которой при каждом удобном случае ездит в Минас-Жерайс. И как я полюбила Светлячка!
Бруну замолчал. Напоминание о Луане причинило ему нестерпимую боль. А тут еще Маркус, влюбленный в Мариету Бердинацци! И которая из этих двух Мариет настоящая? Но какая бы не оказалась, ничего хорошего все равно не выходило.
Своими сомнениями Бруну поделился с Зе ду Арагвайя и его женой, единственными людьми, которым доверял без всяких оглядок.
— Я не верю, что Луана — Бердинацци, — говорил Бруну. — Судьба поступила бы со мной слишком жестоко. Что же, выходит, она мне кузина?
— Двоюродные брат с сестрой — родство опасное, так и в поговорке говорится, — подхватила Донана, — а в больнице она лежала после автокатастрофы. Так что все может быть…
— А если вы уверены, что быть этого не может, то почему бы нам за ней не съездить? — тут же предложил Зе.
Бруну ничего не ответил. Впервые в жизни этот решительный человек был в нерешительности.
Мигом растерянности отца воспользовалась Лия, рассказав, как несчастна их бездомная мать. Почему бы отцу не совершить благородный поступок и не взять ее опять под свой кров?
— У тебя была Луана, у нее — Ралф, так что вы квиты, но теперь это в прошлом. Почему бы вам не простить друг другу прошлое? — спросила Лия.
— Что ты понимаешь в семейной жизни? — горько отозвался Бруну. — Мне ее даже видеть неприятно. Но если вашей матери негде жить, пусть приезжает.
Лия немедленно сообщила Лейе, что первый шаг к примирению сделан: она может вернуться, остальное в ее руках.
Еще неделю тому назад Лейя прилетела бы в оставленный дом как на крыльях. Она чувствовала бы свою вину перед мужем, старалась бы загладить ее и, значит, была готова на любые уступки. Она приняла бы близко к сердцу все горести и радости своих детей, потому что сама лишилась сердечной жизни.
Но неделя прошла, и все изменилось. Ралф вновь был около нее. Он нашел покупателя для яхты и, надеясь на львиную долю от продажи, вновь увивался вокруг Лейи. Быть верным рабом Сузаны, которая пообещала устроить ему райскую жизнь, но только при условии, что будет у него одна, Ралфа не устраивало. Смотреть из рук женщины? Никогда! Он предпочитал распоряжаться хоть какой-то суммой денег, пусть тоже полученной из женских рук.
Предложение Лии застало Лейю врасплох. Она опять надеялась на счастливую жизнь с Ралфом, опять верила в его любовь — ведь, несмотря ни на что, он опять к ней вернулся.
И хотя голос матери звучал радостно, Лия сразу уловила в нем фальшь. Но истолковала это по-своему — конечно, матери трудно возвращаться в дом, где она пережила столько горя и где ее ждет не такая уж сладкая жизнь.
— Вот увидишь, у вас все наладится, — постаралась она вселить надежду в сердце матери. — Я уверена, что отец откликнется на твою искренность, у него сейчас тоже не самый лучший период в жизни…
«Искренность, искренность, а где ее взять?» — посетовала Лейя, положив трубку. Но ехать было нужно, другого такого шанса ей уже не представится. Нужно было воспользоваться этим.
— Не ставь меня в ложное положение своими звонками, — сказала она любовнику после объяснения, — я буду звонить тебе сама…
— И если отношения у тебя с муженьком не наладятся, — весело подмигнув, сказал ей Ралф, — то мы с тобой вернемся к первоначальному плану.
Глава 13
Луана наконец добралась до лагеря безземельных, и Жасира сердечно обняла осунувшуюся, усталую Луану.
— Где ты пропадала? Снова работала на тростниковых плантациях? — спросила она.
— Нет, жила с Мясным Королем. Тем самым, который, помнишь, приказал забить для нас быка.
— Да что ты? А потом? Потом он…
— Нет, — слабо улыбнулась Луана. — Я сама ушла…
— Почему?
— Потому что слишком его любила, — печально сказала Луана и замолчала.
Жасира не стала ее больше расспрашивать. Уж больно все выглядело мудреным. А скорее всего, Луана все выдумала себе в утешение. Брошенные девушки частенько утешают себя всякими сказками, и Жасира принялась пересказывать Луане их новости.
Режину ранили, когда он попытался договориться миром с вооруженной охраной имения, где они надеялись занять землю, и он еще не поправился, лежит в палатке.
— Пойду, навещу его, — тут же подхватилась Луана. — А если нужно, то и поухаживаю.
— Иди, — кивнула Жасира. — Работы у нас всегда хватает, сама знаешь.
Ей было жаль эту девушку без роду без племени, которая сама-то хорошенько не знала, кто она и откуда…
И Луана опять зажила привычной трудовой и нищенской жизнью, но теперь ей захотелось учиться читать и писать, и учительница Бия стала заниматься с ней.
Как только они начали проходить буквы, Луана вспомнила, что когда-то училась и что учительницу ее звали Бранка. Картины прошлого проплывали одна за другой перед мысленным взором Луаны, и она уже не сомневалась, кто она и откуда родом. Вот только не было у нее никаких бумаг, никаких документов.
А еще Луана поняла, что ждет ребенка от Бруну…
— Почему тебе к нему не вернуться? — осторожно спросила Жасира, когда Луана поделилась с ней своим открытием.
— Потому что он больше не хочет детей, — горько сказала Луана, и Жасира поняла, что не ошиблась в своих предположениях.
— Мы должны помогать этой девушке, — сказала она Режину. — Она нуждается в помощи и защите.
Бруну сам поехал за Лейей. И пока ехал, успел страшно разозлиться на всех — на детей, из-за которых опять попал в ненавистную ему ситуацию, на Лейю, которая завела себе любовника, который так плохо обращался с его бывшей женой, что она опять вешается ему на шею.
Когда он увидел Лейю, злость его не прошла. Он понял, что даже не сочувствует ставшей для него чужой женщине. Но раз уж он решил поступать с ней по справедливости, то не в его правилах было идти на попятный.
— Ты что, правда хочешь вернуться к нам в дом? — спросил он холодно и отчужденно.
— Да, — невольно робея, ответила Лейя, которую муж всегда подавлял и пугал своей как духовной, так и физической силой.
— А почему ты рассталась со своим любовником? — продолжал допрос Бруну.
— Мы не нашли общего языка, — сухо ответила Лейя.
— Говорят, он тебя бил, — с неприятной усмешкой сказал Бруну.
