делам ремесленницы, кухарки и прочее, но на руках нет шрамов, а души темнее светлых, – произнёс я.
– Так кого выбрал? Среди них есть твои ровесницы, а стоять на жаре долго вредно. А нам бы их ещё накормить перед обратной дорогой, – произнесла мама.
– Ты пока корми, надо подумать, – произнёс я. – Если оставить вам помогать по хозяйству, пока мы с сестрой будем в школах, то я выбор сделаю быстро. А вот для меня здесь никого.
– Нам? – удивилась Таля.
– Да. Здесь есть несколько сироток, выставленных деревней. У них по условию контракта… – начал я.
– Всё, я тебя поняла. Но их я возьму, если согласишься взять кого-то для школы! – заявила матушка моего тела.
– Корми их, пока подумаю.
Рабочие руки в усадьбе нужны. Истуканы выполняют далеко не всё. В оранжерее работы много, но меня или Кварц туда не пускают. Подозреваю, что из-за страха, что мы тронем что-то не то и немного умрём.
Хотя со мной ситуация несколько отличается: мужская энергетика губит некоторые растения. Даже без касаний, хватит одного дыхания. Но к таким растениям я бы и не додумался направляться.
Однако всё равно при основателе клана, как я понял, слуг было намного больше. Но контракты большинства закончились лет за пять до его смерти, а новых он не нанимал после возвращения из Ордена Тали и Чари.
Ну, он был скупым, чего греха таить. И слуг для усадьбы нанимал на нестандартный контракт в 8 лет. Возможно, что он заодно отслеживал возможность забеременеть, так как нанимал молодых супругов, женщин или вдов.
Я мысленно отвлёкся, но кроме сирот и «старшей» надо было сделать выбор.
Вот только душа не лежала ни к кому. Так что я признался:
– Некого выбрать, время есть, через месяц можно будет позвать других, – произнёс я.
– Агент собрал на собеседование вообще всех, кого мог, – усмехнулась Чари. – Для поиска кого-то ещё придётся ехать в город на ежемесячную ярмарку.
– Сестра, там разве не подмастерьев и учеников выбирают? – удивилась Таля.
– Так было раньше. Сейчас там куда больше всего. В городе и наёмных работников подбирают, и невест, младших жён, когда я отвозила травы, там буклет дали. Вот! – мать Стекла достала из кармана мятую чёрно-белую бумажку, похоже, побывавшую в стирке.
– Аукцион ещё. Как они всё в один день уместили? Каждое седьмое число и до десятго, значит? – произнесла Таля. – Хорошо. Съездите туда, но чтобы нашли кого-то. Хотя бы на контракт на время школы!
Чари улыбнулась той же улыбкой, что была у Кварц каждый раз при какой-то тупой затее.
Я прошёл мимо и коснулся её.
Танцы на уме. И всего-то?
Я ожидал чего-то иного.
***
Интерлюдия
– Лорд, этот мальчишка не выбрал нас, – произнесла первая близняшка.
– Лорд, он совсем ребёнок, он выбрал простушку и кучку сироток, – заявила вторая близняшка.
Они обе стояли на коленях перед рыжебородым мужчиной, сидящем на обитом бархатом троне.
– Какую информацию собрали? – спросил он. – Вы же не просто скатались в это недографство?
– Да, лорд. Барьер пропускает внутрь простых людей! – произнесла первая близняшка.
– Да, лорд. Мальчишка прибудет на эту ярмарку в поисках слуг! – заявила вторая близняшка.
– Хорошо. Вы получите плату по десять меди за миссию. Но! я не дам вам награды за участие в убийстве сопляка, зато и не убью за провал, – усмехнулся мужчина. – А теперь пшли вон!
Глава 14
Мои матушки считались вдовами аристократа.
Если Таля была до сих пор без ума от своего умершего супруга и даже не помышляла смотреть на других мужчин, Чари была не такой.
Мать Стекла тоже любила прошлого графа, но куда больше ей нравилась телесная близость. Но в этом деле статус накладывал на неё ограничения.
У меня была память о порядках в Ордене с точки зрения паладина местного отделения. Информация десятилетней давности, но религиозные культы не так уж быстро меняют свои устои, так что всё должно быть достоверно.
Обычно Альфия содержит женщин, что служили им, до конца их дней.
Среди прочего бывшие послушницы культа участвуют в трёх праздниках: новый год, ритуал сеяния и праздник урожая.
Учитывая природу этой богини, предсказуемо, что все три праздника в скрытом формате являются сутками любви между мужчинами и женщинами.
И вот сейчас, когда мы ехали в город, Чари мысленно завидовала отставным послушницам.
Сама она видела праздники, но не участвовала. У неё в жизни был всего один мужчина, а воспоминания о нём будоражили ум и переносили те чувства на всякого взрослого представителя мужского пола.
Ехали мы на магической повозке, которая управлялась сама по себе подобно истукану. Но скорость была ниже в сравнении с летучей мышью или телеге с лошадьми.
Да и приезжавшие повозки с потенциальными слугами тоже казались серьёзно шустрее нашего транспорта.
– Матушка, а мы могли бы ехать быстрее? – уточнил я.
– Нет, граф заблокировал все скорости кроме этой. Я про основателя. Мой супруг, твой отец, не знал, как увеличить скорость. Я тем более, – ответила выбравшаяся из грёз Чари.
– Жаль, – выдохнул я и повернулся к окну.
Однако я понимал причину: эта повозка была доработана, чтобы являться небольшой магической крепостью. При высокой скорости внутреннее ядро потратит слишком много энергии, что помешает заблокировать хоть какую-то атаку.
Эх, среди прочего в сводке и своей памяти я имел достаточно простую формулу для боёв: быть быстрым выгоднее, чем уметь создавать защиту.
Хотя магия воды специализировалась, в том числе, на обороне, но её можно было использовать и для повышения мобильности. Ведь чем блокировть урон, куда выгоднее его просто избежать.
А при слабой магии души, когда можно подчинить цель, догнать и коснуться врага означает победу.
Да и при волшебстве призыва куда выгоднее быть неуловимым, а не стационарной слабостью. Ведь все в курсе, что убил призывателя –
