– Я не забыла.
– И еще одно. Я не знаю, жива Мари или нет. Я потратил некоторое время, разузнавая о ней все, что можно. Она вышла за Уолтера из-за денег его отца. Она смеялась над мужем, порой даже в лицо. Она открыто признавалась, что ненавидит Клода и вообще всех на плантации. Она помыкала Уолтером. И он с этим мирился.
– Он любил ее. И любит до сих пор, – сказала я.
– И все же его отец требует, чтобы он женился на вас?
– Да, и Уолтер согласится.
– А вы нет, – не допускающим возражений тоном произнес он.
Сердце мое болело за него. Все свое будущее он был готов принести в жертву ради меня. Он станет настаивать на этом. Если бы я сказала ему, что я тоже намерена покориться Клоду, он бы ни за что с этим не согласился, и не только еще больше разрушил свои шансы, но и пришел в ярость.
– Может быть, Клод изменит свое решение, – сказала я. – Прежде чем принять свое, хочу еще раз с ним поговорить. Спешки нет, дорогой. Пока ему еще надо добиться от суда решения, объявляющего Мари мертвой.
– Какая разница? Если я не буду управлять оркестром на следующем спектакле, мои шансы упущены. К тому же я не уверен, что у нас много времени.
– Но неделя есть… по меньшей мере.
– Джена, может статься, что Клоду и не нужно решение, объявляющее Мари мертвой. Возможно она уже и на самом дела мертва.
Я ужаснулась.
– Почему вы так думаете?
– Я разговаривал с некоторыми ее родственниками, из ее семьи. Все они утверждают, что по своей воле Мари бы не ушла. Она была предана всем им и будучи замужем за Уолтером, могла их очень хорошо обеспечивать. Она это делала, пока была на плантации. Они сказали, что она бы известила их, если бы убегала. Или уж во всяком случае написала бы им, когда бы ей уже не грозила опасность от семьи Дунканов. Даже самый последний родственник клянется, что она, без сомнения, мертва.
– Но как? Почему не найдено ее тело?
– Тело можно скрыть в тысяче мест. Его уносит в залив река, или же оно, зацепившись за корягу под водой, остается там. Или его можно закопать… Здесь легко избавиться от тела.
– Вы думаете, она была убита?
– Не обязательно, хотя такая мысль мне приходила. Возможно, ее постиг несчастный случай. Ее нет уже год… или около того.
– Год будет через считанные дни. Это сказал мне Клод.
Дэвид минуту помолчал.
– Похоже, Клод совсем неплохо помнит эту дату.
– Потому что ему нужно от суда решение о ее кончине, – напомнила я.
Дэвид кивнул.
– Разумеется. Должно быть, я просто-напросто подозреваю каждого. И признаюсь, что смущен и напуган.
– Интересно, мог ли ее убить Уолтер? – задумчиво спросила я. – Он странный человек. По сути, как объяснил Лаверн, в нем едва ли не два разных человека. Он способен создать впечатление, что по-прежнему любит Мари, чтобы избежать какого-либо подозрения против себя.
– Это возможно, – признал Дэвид. – Есть одна вещь, упущенная нами из виду. Вы приехали сюда, никого не зная, даже Клода. Стало быть, едва ли привезли с собой мотив для вашего убийства. Этот мотив должен был возникнуть после вашего приезда. Следовательно, он должен быть связан с семьей Дунканов. Ваша смерть нужна кому-то именно здесь, в этом городе или на плантации. Следовательно, это должно иметь отношение к исчезновению Мари либо же к настояниям Клода о вашем замужестве с Уолтером.
– Не вижу никакого мотива, – сказала я. – Моя смерть не вернула бы Мари и даже бы не подтвердила факта ее кончины. Кому на плантации может быть нужна моя смерть, если все они желают продолжения династии Дунканов, а я могу им способствовать в удовлетворении этого честолюбивого желания. По существу, моя смерть разрушила бы все их планы.
– Не знаю, – удрученно проговорил Дэвид. – Нам известно слишком мало.
– А может быть, Мари полюбила кого-то еще и уехала с ним? – спросила я.
– Отец Мари сказал, что перед самым исчезновением она вела себя лучше. Я понимаю это так, что она не оправдала надежд Дунканов и они сделали обстановку для нее неприятной. По словам ее отца, она прежде неделями была мрачной и неуравновешенной, но изменилась. Он придерживается мнения, что у нее появился еще кто-то.
– Но ничему нет никаких доказательств, – сказала я. Все это время мой мозг искал способ заставить Дэвида отложить его план забрать меня отсюда. У него должен быть шанс независимо от того, что со мной будет. Я слишком сильно любила его, чтобы позволить его жизни рухнуть из – за меня. Отчаявшись найти повод задержать ход вещей, я вдруг счастливо набрела на одну мысль. Насколько я понимала, мысль фантастическую, однако она могла сработать.
– Как вы говорите, у нас мало времени. Дэвид, я прошу вас об одном одолжении. Есть нечто, о чем я часто думала. Не могли бы вы вернуться вверх по реке к месту, где взорвался и затонул пакетбот? Для того только, чтобы удостовериться, что так и не нашли следов папы и мамы?
– Джена, это… это невозможно. Вы видели, что произошло, когда взорвались баррели пушечного пороха и разорвало котлы. Все это случилось рядом с вашей каютой. Нет ни единого шанса…
– Я должна быть уверена. Я так ничего и не сделала для их розыска. По крайней мере, я могла бы их прилично похоронить. Я не могу этого не сделать. Знаю, что все это звучит неразумно, но так уж я устроена. Если вы не можете туда поехать, то я должна. Ибо, прежде чем покинуть эти места, я должна окончательно убедиться, что там делать нечего.
– Я поеду, – сказал он. – Один или два пакетбота отходят каждый вечер. Завтра я буду там и посмотрю, не обнаружится ли что-либо.
– Пожалуйста, не принимайте это за глупую прихоть. Я так любила их. Я не успокоюсь, пока не узнаю.
– Это даст мне какое-то занятие.
– Спасибо вам, Дэвид. Я смогу уехать отсюда с более легким сердцем, если буду знать, что по крайней мере хотя бы попыталась что-то сделать.
– Считайте, что это уже сделано.
– А как музыканты? – спросила я. – Как вам кажется, что они думают о случившемся?
Дэвид явно смягчился, словно бы напряжение спало, потому что на мой вопрос он смог ответить с некоторым удовольствием.
– Это ведь музыканты, – сказал он. – Они точно знают, что произошло. Они знают, что я тут ни при чем. Люди, которые умышленно расстроили оркестр, уволены. Остальные хотят, чтобы я управлял ими. Они так высказались публично и написали прошение для рассмотрения советом. Они также сказали мне, что если я не возражаю, они откажутся впредь играть в этом театре, если мне не будет предоставлен другой шанс.
– Как это мило с их стороны, – сказала я. – Такое прошение может завести далеко. Я не столь уверена в угрозе уйти из оркестра.
– Боюсь, она не подействует. Клод Дункан способен обратить театр в руины, если это поможет ему получить внука. Он одержим этим своим стремлением. Едва он задумался о поисках девушки, которая заняла бы место Мари, как появились вы. Не могу сказать, что упрекнул бы его за то, что он вас выбрал.
