– Я бы, – заметил Лаверн, – предпочел копать канавы.
– Вашего мнения никто не спрашивает, – резко проговорил Клод. – Что вы будете делать, Джена?
– Вы клянетесь мне, что Дэвид получит свой шанс?
– У вас есть мое честное слово, а я никогда от него не отступаюсь. Лаверн может подтвердить.
– Это верно, – согласился Лаверн. – Это единственное доброе, что я бы сказал обо всем этом грязном деле. Вам следовало бы постыдиться, Клод.
Клод и ухом не повел.
– Премьера той же оперы состоится вновь, – сказала я. – Дэвид будет дирижировать?
– У меня есть ваше слово. Этого для меня достаточно, Джена. Дэвид будет дирижировать. На следующий день после вашего бракосочетания с Уолтером Дэвид получит выгодный контракт, и я присмотрю за тем, чтобы его имя и талант прозвучали на весь мир. За год он станет знаменитым, ибо этот молодой человек исключительно одарен, и я с удовольствием стану его поддерживать.
– Что за двуличная манера делать дело, – заметил Лаверн. – Девушка отказывается от всего, выходит за нелюбимого человека, имеет детей не затем, чтобы прибавить счастья себе или своему мужу, но ради сохранения имени Дункана, поскольку их дед на этом настаивает. Если бы я не знал вас так, как знаю, то сказал бы, что вы безумны.
– Вы свободны, – спокойно сказал Клод.
– Это еще не все. Вы сделали юной леди предложение. Запишите его на бумаге, мой друг. Для меня вашего слова было всегда достаточно, но в этом особом случае я решил вам не доверять. Джена, настаивайте на том, чтобы он дал вам твердый договор.
– В этом нет необходимости, – сказала я.
– Это деловой разговор. Вот и ведите его как дело и, если хотите, я велю моему юристу его изучить.
– Я сказал, вы здесь больше не нужны! – голос Клода стал еще резче. Лаверн поднялся.
– Если вы приказываете мне покинуть эту комнату, то тем самым вы приказываете уйти из этого дома и из вашей жизни, Клод.
– Я прошу вас уйти, Лаверн. Мне безразлично, как вы это воспринимаете и что сделаете.
Лаверн повернулся ко мне.
– Я предложил помощь. У меня достаточно средств, чтобы обеспечить деятельность Французской оперы такой же суммой, какую ежегодно предоставляет Клод. Дэвид не нуждается в помощи Клода.
У меня на мгновение высоко подпрыгнуло сердце.
– Вы… – начала я, но голос Клода перекрыл мой.
– Слушайте меня, – предупредил он. – Если вы пойдете поперек меня, я вас разорю. Для меня продолжение моего имени куда более важно, чем ваша дружба, сколь бы ценна она ни была. Не вмешивайтесь, Лаверн.
Я знала – то не была пустая угроза. Не доверяя своему голосу, я покачала Лаверну головой.
– Предложение по-прежнему в силе, – сказал мне Лаверн. – Загляните ко мне как-нибудь. Я могу это устроить и хотел бы. Наконец-то хотел бы порадоваться, глядя, как Клоду не удается задуманное.
– Убирайтесь отсюда, – Клод приподнялся, словно намереваясь подкрепить свой приказ силой.
На Лаверна это, казалось, не произвело впечатления.
– Сейчас я могу сообщить вам это, – сказал он мне, – не рискуя дружбой с этим монстром за письменным столом. Она должна была кончиться в ту минуту, когда я узнал, что он нанял двоих напасть на Дэвида и бить до тех пор, пока он с радостью не отречется от Нового Орлеана, от Французской оперы и от семьи Дунканов. Удивляюсь, что Клод не приказал этим людям убить Дэвида.
– Это правда? – спросила я Клода.
– Да. Я считал это лучшим способом поломать все, что было между вами двоими.
– Теперь я знаю, что он за человек, – сказал Лаверн. – Все время знал, и это делает меня почти таким же скверным, как он. Я умываю руки.
Он яростно рванул дверь и захлопнул ее за собой. Я видела смятение на лице Клода. Разрыв этой дружбы взволновал его.
– По крайней мере эта загадка разгадана, – сказала я. Я говорила спокойно, ибо дай я волю сдерживаемым эмоциям, для меня все было бы потеряно. – Возможно также, что вы причастны к ветви дерева у каменной стенки для прыжков, чтобы меня выбросило из седла? Возможно, вы или кто-то, кому вы заплатили, шел за мной к берегу реки, сбросил меня в воду и пытался забить до смерти камнями.
– Клянусь, я не имею с этим ничего общего, – с самым серьезным видом сказал Клод.
– Мозг, изобретший безумный план избавиться от Дэвида, едва не убив его, способен придумать и другие покушения и не постесняться их осуществить.
– Зачем бы я желал вам зла? Я уже говорил вам раньше, я хочу для моего внука как можно более здоровую мать. Женщину со здоровым разумом и телом. Вредя вам, я разрушал бы собственные замыслы.
Я чуть-чуть наклонила голову.
– Должна согласиться, мистер Дункан. Из всех, кого я могла бы подозревать, у вас меньше всего поводов желать мне зла и самое большое основание обеспечить мою безопасность. Я заговорила об этом, поскольку Лаверн открыл правду относительно нападения на Дэвида.
– Лаверну лучше знать. – Он минуту изучал мое лицо. – Джена, вы можете быть со мной совершенно откровенны. Лаверн действительно любит вас?
– Возможно. Я не уверена.
– Не знаю, что с ним. В последнее время он ведет себя странно. Никогда не видел его таким взвинченным, но он, наверно, принимает это слишком близко к сердцу. Он явно показал это только что. Итак, моя дорогая, я рад, что вы изменили свое мнение и что вы станете членом моей семьи. Очень горжусь и счастлив этим.
– Хотела бы сказать то же самое о себе, – сказала я. – Как определил Лаверн, это деловое соглашение, а не любовная история.
– А, так вы хотите письменный договор?
– Конечно, нет. Как бы то ни было, он не является необходимым, потому что я не хочу выходить за Уолтера, пока не будет гарантирован успех Дэвида.
– Тогда, пожалуй, на договоре следовало настаивать мне.
– Если вам так угодно, – сказала я.
Он поднялся, обошел письменный стол и взял меня за руки, чтобы поднять со стула.
– Джена, дорогая моя. Мне действительно никто никогда не нравился так, как вы. Если вы станете матерью моих внуков, они непременно будут такими, как вы. А не как мой сын. В нем недостаточно хорошей крови. Вы снова улучшите ее. Мое восхищение вами беспредельно. Нет ничего такого, чего бы вы пожелали, а я бы не дал вам.
– Единственное, что вы могли бы дать мне, вы не дадите, – сказала я. – Все остальное не имеет значения. Могу ли я сейчас уйти?
– Разумеется. Не сердитесь. Поймите и вы меня.
– Всего хорошего, – коротко сказала я и оставила его. Я еще не прошла и половины гостиной, как он вышел из библиотеки и окликнул меня.
– Мари через неделю будет официально объявлена умершей. Вы выйдете за Уолтера через час после объявления суда. Какой быть церемонии бракосочетания, решать вам.
