знаки на ней остались, закрасить было нечем.
– Хочу продать уважаемому человеку машину и оружие, – сообщил я на арабском, за столько лет в других телах я изучил несколько языков, арабский был среди них. – Все взято с бою, мои трофеи.
– О, вы – отличный воин, Шариф-бей будет рад с вами поговорить и услышать увлекательную историю вашего сражения, – ответил тот на арабском. Похоже, со мной общался толмач купца.
– Благодарю.
Меня сопроводили к главе каравана, он оказался с земель Сирии. В этой истории Турция тоже распалась после Первой мировой, потеряв изрядно земель, Франция взяла под свою руку часть как раз сирийцев, а они не объявляли войну России. Уже легче.
Поздоровавшись уважительно, я представился, и меня усадили рядом с караванщиком, выдав плошку с пловом. Перед этим – тарелку с водой, помыть руки, что я и сделал. Ел руками, так было принято, сворачивал еще горячий плов в шарики и ел. Мы пока не общались, сначала прием пищи. Для меня, скажу честно, слишком жирная пища, но отказать – обидеть караванщиков, а я этого не хотел.
К машине не подходили, но с интересом поглядывали, о том, что я хочу ее продать со всем содержимым, уже было известно. Хозяин каравана, он в Царьград шел, его турки снова в Стамбул переименовали, сам из Дамаска, явно не собирался отказываться от сделки.
Когда закончили с пловом, подали фрукты, виноград и персики, попили зеленого чая из небольших пиал, я и описал, как захватил машину, ну рассказал, что я из плена сбежал. Кстати, об этом было известно, караванщики тоже слышали.
Потом перечислил, что есть в машине. Оказалось, у купца Шарифа, хозяина каравана, были русские деньги, он раньше торговал с русскими в Царьграде, и даже порадовался, теперь он может отдать их мне. Две тысячи сто двенадцать рублей. На самом деле это даже не половина, но я кивнул: продано.
Свои вещи, рюкзак и винтовку со снайперским прицелом, я уже снял. Остальное теперь принадлежало караванщикам. Они быстро все распотрошили и изучали, вертя в руках. Шариф был доволен.
Я его предупредил что с проданной техникой и имуществом могут быть проблемы, но он отмахнулся: как незаметно переправить покупку с содержимым в Сирию, он знал. Вскоре во внедорожник действительно сел один из его людей, еще двое – в кузов к пулемету, запустили мотор и укатили по дороге. Не знаю, куда, но предполагаю, что в надежное место, где машина отстоится. Возможно, недалеко, раз лошадей с собой не взяли. А нет, взяли, один всадник, привязав трех верховых, поскакал за ними следом, а купец на радостях подарил мне дорогой кинжал с каменьями на рукоятке и ножнах. Черт, да он стоит в два раза больше чем то, что я продал. Только продавать его не буду, подарок от души, оставлю на память. Да и лезвие отличное, дамаск. У меня такой был, пропал в рюкзаке Ивана, наверняка в той лодке нашли.
Задерживаться я не стал, купил у караванщиков осла, обменял на наручные часы, попрощался с ними, хорошие люди, навьючил на ослика свои трофеи и винтовку, при себе только разгрузку и автомат оставил, даже офицерскую сумку на него повесил, и, потянув за повод, энергичным шагом направился прочь.
Причина, почему я продал технику и оружие, находясь в центре Турции, была веской. На карте сбитого летчика указаны все аэродромы, что английские, что турецкие. Турецкий аэродром находился всего в двадцати километрах от меня, у окраины небольшого городка. Там была железнодорожная станция. Туда и решил направиться.
Также я замаскировался. Снял с себя всю одежду и обувь, надел купленную у караванщиков, обменял на вторую пару часов. Было чистое исподнее, шелковое, серый халат, туфли с длинными носками, два шемаха и красная феска, все надел, кроме фески, спрятав пистолет под одежду. Теперь я безобидный путник.
Оружие замотал в коврик, я его тоже приобрел, спать мягче будет. Пока темнота, на халат нагрузку и накинул, автомат на плече, если что, скинуть и спрятать можно быстро. Направился прочь.
На машине двадцать километров – это не много, а вот пешком – это да, немало. Да еще в моем состоянии. Однако я лучше двое суток на время в пути потрачу, чем напорюсь на засаду или поисковую группу. А так на меня не обратят внимания.
Кстати, санитарную сумку с лекарствами я взял с собой, там хватит на полный цикл лечения. Да и перевязочные есть, мало ли пригодятся. Не хотелось бы, но загадывать не буду.
Двигался я даже не двое суток, а четверо. Двое суток отлеживался, все же плов сильно ударил по мне, но ничего, отлежался, может, лекарства помогли, даже немного отъелся на вторые сутки, голод проснулся. Да и силы с каждым днем пусть понемногу, но прибывали.
К моменту, когда дошел до аэродрома, я уже мог пройти три километра, прежде чем мне требовался отдых. Прогресс. Правда, скотина эта тупая, осел, мне всю душу вымотал: то идти не хочет, гад, то наоборот не остановишь.
С водой проблем не было, на три дня хватило. Я все семь фляжек забрал, раз канистра с остатками воды с внедорожником ушла. Хватило как раз. У караванщиков немного фруктов и овощей купил. Я и супчики варил, они мне сейчас полезны. Так и добрался до конечного пункта.
Уже начинался рассвет, когда я рассмотрел вдали строения. Достал бинокль и стал изучать, что там есть.
– М-да, – только и пробормотал я.
Лицо у меня было замотано платком, вроде как от солнца встающего прячусь, на меня не обращали внимания, поэтому я изучил аэродром. Да какой там аэродром, одно название только. Пара грузовиков, в кузове одного – цистерна, видимо, роль топливозаправщика исполняет. Шесть полуразобранных самолетов, в стороне – свалка сгоревшей техники. Видимо, наши налетали, разбомбили, все туда стащили. Ангар стоял в стороне, с заметными заплатами. Внутри было какое-то копошение, но какое, непонятно. Здание диспетчерской с башней, два склада и обломки трех других, их не восстанавливали. Это все, что я обнаружил. Визуально ни одного работающего аппарата, того, что может подняться в воздух, я не видел.
Вздохнув, убрал бинокль и, потянув осла за повод, направился к городку. Осел нехотя пошел за мной, он колючки подбирал с обочины и жевал, а тут пришлось идти дальше. Осла я напоил, речка встретилась по пути, сам воды набрал, да и искупался, хорошенько помывшись. По привычке накипятил воды и все фляжки заполнил, в двух – чай подслащенный.
Рассвело окончательно, но никаких работ
