Все это жители Иудеи уже слышали от более ранних пророков, и, надо полагать, пророки Яхве — современники Иеремии и его противники тоже проповедовали нечто подобное. К этому же их теперь обязывала и признанная священным писанием «Книга закона», в которой исключительность Яхве и запрет идолопоклонства были записаны в виде первой и важнейшей заповеди: «Я Яхве, бог твой… да не будет у тебя других богов пред лицем моим. Не делай себе кумира и никакого изображения…» (Втор. 5:6–8).
Что касается культовой практики, Иеремия также не выдвигал никаких особых требований. Вряд ли можно видеть в нем, что характерно для богословствующих библеистов, поборника возвышенного и абстрактного монотеизма, «смело отрицавшего за культом всякое религиозное значение»[53], противником всяких жертвоприношений и каждений. Там, где у Иеремии говорится, что Яхве «неприятны» курения ладаном и всесожжения, имеются в виду те случаи, когда жертвы приносят отступники от Яхве, которые «преданы корысти» и «делают мерзости», в том числе и священники и пророки, поступающие таким образом (6:13–20). Но в другом месте тот же Иеремия, пророчествуя о светлом будущем раскаявшегося Израиля, предсказывает, что в те времена «во все дни» священники и левиты будут возносить всесожжения, сжигать приношения и совершать жертвы (33:18).
Итак, недоброжелательное отношение к Иеремии, на которое он жалуется в своих пророчествах, гонения и преследования, которым он подвергался со стороны священников и пророков, вельмож и царя, имели своей причиной отнюдь не религиозные взгляды пророка из Анатота. Хотя ригоризм Иеремии, наверное, сильно раздражал его современников, считавших в большинстве своем нелишним, принеся положенные жертвы и воскурения в «доме Яхве», уделить некую толику внимания также и другим богам, врагов себе Иеремия нажил своими политическими выступлениями. Почти все пророчества Иеремии носят ярко выраженный политический характер. Они были теснейшим образом связаны с внутренним и международным положением Иудеи в конце VII — начале VI в. до н. э.
Иеремия, как уже было сказано, выступил в роли пророка, если ему верить, в 626 или в 625 г. И в эти же годы в Передней Азии произошел ряд важных событий. В 627 г. умер ассирийский царь Ашшурбанипал, и сразу после этого в следующем, 626 г. от Ассирии отделился Вавилон. Ослаблением Ассирии воспользовались скифы и, ворвавшись в Сирию и Палестину, разграбили филистимские города, а затем безнаказанно ушли на север, на свою родину. Можно было ожидать их нового вторжения. А в ближайшие два десятилетия некогда мощная Ассирия была окончательно сокрушена ударами Вавилона и Мидии, которые и поделили между собой все ее бывшие владения. Сирия и Палестина, включая и Иудею, должны были стать легкой добычей вавилонского царя Навуходоносора II.
Однако Египет также решил принять участие в дележе ассирийского наследства. Египетский фараон Нехо даже попытался оказать поддержку ассирийским гарнизонам в Северной Сирии, надеясь прибрать ее к рукам, но потерпел неудачу. Навуходоносор нанес ему поражение в Сирии, в битве при Кархемише, и Нехо пришлось отступить в Египет, чтобы снова собраться с силами и продолжать борьбу с Вавилоном.
Годы правления Иосии были для Иудеи сравнительно благополучными. Скифы прошли западнее нее, существенно не затронув владения Иосии, и в последующие годы ему даже удалось, воспользовавшись ослаблением Ассирии, распространить свою власть на некоторые области, некогда входившие в состав Израильского царства, а позже ставшие владениями ассирийского царя. Иудея перестала платить дань Ассирии. Есть основания полагать, что при Иосии были проведены некоторые реформы социального характера, в частности принят закон об ограничении срока долгового рабства и несколько упорядочено судопроизводство. Иеремия в одном из своих выступлений восхваляет Иосию за то, что тот «производил суд и правду… разбирал дело бедного и нищего, и потому ему хорошо было» (22:15–16). Но как уже было отмечено, окончил Иосия свое царствование отнюдь не хорошо.
После кончины Иосии на престоле оказался сперва его сын Иоахаз, который, однако, через три месяца чем-то не угодил египетскому фараону, был им свергнут и увезен в Египет, где и окончил свою жизнь. Царем Иудеи фараон Нехо поставил другого сына Иосии, Иоакима (609–593 гг.).
Будучи египетским ставленником, Иоаким придерживался египетской ориентации. Хотя попытка фараона Нехо остановить продвижение вавилонян закончилась неудачей, но и после этого он не потерял надежды восстановить свою власть над Сирией и с этой целью поддерживал все попытки мелких царств Сирии и Палестины оказать сопротивление наступающему Вавилону.
Во всех этих государствах шла борьба между двумя внешнеполитическими тенденциями, из которых одна ориентировалась на Египет, другая — на Вавилон. И Египет и Вавилон в равной мере были угрозой для независимого существования маленькой Иудеи: трудно было решить, кто из этих двух могущественных хищников опаснее и в ком искать поддержки. При дворе иудейского царя Иоакима была сильная проегипетская партия. Но была среди иудейской знати также и провавилонская группировка, которая особенно усилилась после поражения египтян при Кархемише. Среди иудейских пророков тоже не было единомыслия. Многие из них поддерживали проегипетскую партию, в том числе популярный пророк Анания, который несколько позже, выступая перед народом в иерусалимском храме Яхве, от имени бога предвещал скорое падение Вавилона: «Так говорит Яхве… Сокрушу ярмо Навуходоносора, царя вавилонского, через два года, сняв его с выи всех народов» (28:11).
Иеремия, который еще в своем раннем выступлении во времена царя Иосии объявил, что он поставлен самим богом и призван возвещать волю и намерения Яхве в отношении не только Израиля, но и других народов, активно включился в политическую борьбу между проегипетской и провавилонской партиями, примкнув к последней и, может быть, даже возглавив ее. Трудно сказать, в какой мере им руководила «проницательность государственного мужа», понимавшего, как считают многие исследователи, что единственное спасение от полного уничтожения его народа — это покориться без сопротивления Вавилону[54], или у него были какие-то другие мотивы. Из других пророков, придерживавшихся той же ориентации на Вавилон, нам известно только имя Урии, сына Шемаии (26:20–23).
Книга Иеремии дает представление о состоянии умов в Иудее в те годы. Сердца людей были полны страха и отчаяния перед надвигающейся катастрофой. Где спасение? Кто поможет? К какому богу обратиться? Поможет ли Яхве своему народу? Некоторые были уверены, что Яхве не позволит язычникам завладеть своей землей, своим «домом на Сионе», и, убеждая самих себя, повторяли как заклинание: «Здесь храм Яхве, храм Яхве, храм Яхве» и «мы спасены» (7:4,10). Другие, теряя надежду на бога, с тоской говорили: «Он не увидит, что с нами будет» (12:4) и, обращаясь к Яхве, жаловались: «Надежда Израиля! Для чего ты — как чужой в этой земле?., как сильный, не имеющий силы спасти?» (14:8–9). Не веря в силу своего бога, эти люди обращались за помощью к чужим богам (7:31–32). Многие приходили к пророкам, требуя запросить «слова Яхве», узнать будущее. А те отвечали по-разному. Некоторые из пророков — современников Иеремии — предпочитали давать от имени бога успокоительные ответы: «Не увидите меча, и голода не будет у вас, но постоянный мир дам вам на сем месте» (14:13). Другие, обличая первых во лжи и в том, что «слова Яхве нет в них», пророчествовали самые страшные бедствия: бездождие и голод, нашествие врагов-иноплеменников, опустошение страны, разрушение городов и увод населения в плен, рабство и гибель. Так пророчествовал и Иеремия. Яхве его устами изрекал свой приговор над Иудой: «Вот, я приведу на вас, дом Израилев, народ издалека, говорит Яхве, народ сильный, народ древний, народ, которого языка ты не знаешь, и не будешь понимать, что он говорит. Колчан его — как открытый гроб; все они люди храбрые. И съедят они жатву твою и хлеб твой, съедят сыновей твоих и дочерей твоих… разрушат мечом укрепленные города твои, на которые ты надеешься» (5:15—17).
Слушая эти угрозы Яхве, люди в ужасе спрашивали пророка: «За что?» И пророк передавал им ответ Яхве: «Если вы скажете: «за что Яхве, бог наш, делает нам все это?», то отвечай: так как вы оставили меня и служили чужим богам в земле своей, то будете служить чужим в земле не вашей» (5:19).
Правда, в утешение своим слушателям пророк обещал: «Но и в те дни, говорит Яхве, не истреблю вас до конца» (5:18). И далее Иеремия, как до него древние пророки Осия и Исаия и другие, обещал возрождение Израиля из раскаявшегося и обратившегося «остатка» в неопределенном будущем. Для его слушателей это было, наверное, слабое утешение. Они не могли понять логики Яхве: что же будет с его городом Иерусалимом, с «домом Яхве» — иерусалимским храмом на горе Сион? Иеремия однажды и на это дал ответ: «И город и храм будут разрушены». Причем он выступил с этим пророчеством в первые годы правления Иоакима в иерусалимском храме, когда там собралось множество народа: «Священники и пророки и весь народ слушали Иеремию, когда он говорил сии слова в доме Яхве. И когда Иеремия сказал все, что Яхве повелел ему сказать всему народу, тогда схватили его священники и пророки и весь народ, и сказали: «ты должен умереть» (26:7–8). Однако нашлись люди, которые на этот раз заступились за пророка, — «некоторые из старейшин земли» (26:17). Иеремия избежал смерти. Но другой пророк Яхве, Урия, сын Шемаии, пророчествовавший «точно такими же словами, как Иеремия», поплатился за это. Царь Иоаким «умертвил его мечом и бросил труп его, где были простонародные гробницы» (26:20–23).
