Я шагнул к нему, но тут же взметнулась трость, которую он зажал обеими руками.
— Твои поиски только начинаются, — сказал он. — Путь твой будет долог и тернист, но труднее всего начало. Забудь про своего друга. У тебя есть дела поважнее.
— Послушайте… — Я сделал еще шаг.
Он швырнул в меня тростью. Я хотел отбить ее в воздухе, но она вдруг превратилась в шуршащий водопад полиэтиленовой пленки. Меня захлестнуло с головой, спеленав как мумию. Пленка липла к коже, склеивала губы, из нее было не вырваться. Бешено царапаясь, я разодрал ее в лохмотья и секунд через десять — пятнадцать освободился, но слепой уже исчез. В обе стороны простиралась пустая улица, никаких попрошаек.
Я рванул назад к машине и спросил Томаса, видел ли он, что со мной случилось. Он нахмурился:
— Слепой, сэр?
— Да.
— Здесь, сэр? Минуту назад?
— Да, — рявкнул я.
— Нет, сэр. Мне выйти и поискать?
Я с досадой сплюнул на тротуар, а потом полез в машину.
— Вези в офис, — буркнул я, закрываясь от солнца ладонью.
Всю дорогу меня одолевали мрачные мысли, и в кои-то веки я был рад, что никто не лезет с разговорами.
Вытащив досье на Кафрана Рида, я попытался углубиться в работу. Имя-фамилия, пятьдесят четыре года, развелся четырнадцать лет назад, повторно женат не был, несколько романтических связей, ничего порочащего. Владеет ресторанчиком, которым руководит уже более двадцати лет, — небольшая закусочная, популярная в узких кругах, средний годовой доход равен…
Сосредоточиться не удавалось. Перед глазами вставали жуткие картины. Адриан в багажнике угнанной машины, из уголков глаз сочится кровь, холодный, брошенный, мертвый. Или он лежит на дне реки, и гибкие тела гложущих его тело угрей переплетаются с лентами колышущихся кишок. Или он валяется на пустыре за городом, прорастая крапивой, а в ребрах уютно устроилась семейка лис.
А может, он все-таки жив? Может, просто сбежал из города, опередив своих неведомых врагов? Может, скрывается, ждет удобного момента, чтобы передать мне весточку? Да нет, блин, ему, наверное, вообще не до меня, если так, — мы ведь не настолько подружились. Но все-таки, мне кажется, он бы сообщил. А кстати, что там нес этот слепой попрошайка?
Я отпихнул досье в сторону. Все равно мысли не о том. Правый кулак непроизвольно сжался, и я вспомнил ощущение теннисной ракетки в руке. Вот что мне поможет проветрить голову… Погонять по корту пару часиков. Я схватил телефон, чтобы вызвать Томаса, и только тут меня осенило: Соня. Она должна знать про Адриана! Если она здесь, а не рыдает дома в подготовке к похоронам. И если ее не постигла участь брата и Соня сейчас не кормит рыб на дне реки.
Я бегом взлетел по лестнице на два этажа выше, где располагался кабинет Сони, практически уверенный, что она уже мертва или пропала без вести. Я ворвался на ее этаж и, перепугав секретаря, без стука вломился в кабинет. Соня сидела там. Испуганно вскинув голову, она уже потянулась к интеркому, чтобы вызвать охрану, но увидела, что это всего лишь я, и облегченно вздохнула.
— Боже, Капак, — рассмеялась она, выдвигая ящик и доставая сигарету. — Меня же удар хватит. — Заметив наконец выражение моего раскрасневшегося лица, она очень осторожно закурила. — Что случилось?
— Адриан. Он…
Я совсем запыхался. Соня усадила меня и, увидев, что я опять рвусь в бой, жестом заставила замолчать, пока не восстановится дыхание. Я послушно умолк, а когда почувствовал, что более-менее владею собой, начал снова:
— Адриан. Он пропал. Я заезжал к нему домой, там его нет. Смотритель дома несет какую-то ересь, что там такой и не проживал никогда, но ведь я сам с Адрианом был на этой квартире много раз, я знаю, что не ошибся и не перепутал, я…
— Так, — перебила Соня. — Спокойно. Давай помедленней и попроще. Кто пропал?
Я нахмурился и проговорил чуть ли не по слогам:
— Адриан.
Она задумчиво постучала по передним зубам сияющим отполированным ногтем:
— Какой Адриан?
Я на секунду опешил.
— Думаешь, смешно пошутила? — спросил я с горечью.
— Какой Адриан? — повторила Соня.
— Адриан! — заорал я. — Брат твой, Адриан Арне! Он пропал.
Соня уставилась на меня в полном недоумении:
— У меня нет никакого брата.
— Что? — Я растерялся.
— Я единственный ребенок, причем сирота с шести лет. — Окончательно потеряв дар речи, я смотрел в глаза Сони, которые наполнялись слезами. — Если это какой-то розыгрыш, Капак, то на редкость бездарный.
— Розыгрыш?! — взорвался я. — Твой брат пропал, а ты…
— Прекрати! — Слезы заструились по щекам. — С этим не шутят. Откуда в тебе такая жестокость?
— Соня, о чем ты? Ты прекрасно знаешь, что у тебя есть брат! Да ты же нас сама познакомила, ради всего святого!
Она побелела:
— Все, шутки в сторону. Не знаю, что на тебя нашло, и знать не хочу. Я бы все на свете отдала, чтобы иметь брата или сестру, и, наверное, я когда-то тебе проболталась, иначе бы ты выбрал другую тему для подколок. Как ты посмел окунуть меня в это дерьмо? Выметайся из моего кабинета!
Я открыл рот, чтобы объясниться.
— Вон отсюда! — заорала Соня.
Я поднялся на ноги и, как в тумане, побрел к двери. Однако меня хватило еще на одну, последнюю попытку.
— Кто к тебе приходил, Соня? Кто заставил тебя отречься от собственного брата?
— Если ты не выйдешь, — прорычала она, — я вызываю охрану, и мне плевать, что ты любимец Кардинала.
— Поступай как знаешь, — отрезал я ледяным тоном. — Хочешь — отрекайся от Адриана. Стань Иудой. Но я не поддамся. Слышишь меня? Я не поддамся, и я этого так не оставлю. Я найду, кто стоит за его исчезновением, и заставлю их заплатить. Никто не имеет права трогать моих друзей. Никто!
Я вылетел из кабинета, сжимая кулаки. На ходу вмазал одним из них по стене, так что треснула штукатурка, но мне было совершенно по хрену.
В офисе — в одном здании с сучкой, которая нагло смеется мне в лицо, — я оставаться не мог. Предать собственного брата! Кому-то понадобилось «зачистить» Адриана — теперь я уже в этом не сомневался, — и она их покрывает. В целях самозащиты? Нет, испуга у Сони я не заметил, значит, вряд ли. Чтобы подняться на очередную ступеньку карьерной лестницы? Когда-то ради нынешней должности Соня пожертвовала своим телом — может, пожертвовав братом, она продвинется еще выше. Не похоже на ту Соню, что я успел узнать, но вдруг я просто плохо разбираюсь в людях…
День превращался в кошмар. А ведь начинался он так многообещающе. Кардинал строил на меня планы, наметилась отличная возможность проявить себя, кровь до сих пор кипела после крышесносного секса накануне. Хотел ведь заняться поисками своей таинственной партнерши — я не сомневался, что смогу ее вычислить, — а вместо этого завяз в другом, куда менее приятном расследовании. Незнакомке с лестницы придется подождать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
