на том, что они обязаны туда поехать. Ведь долина реки Чулышман – одна из жемчужин Горного Алтая.
Когда они доехали до места, перед ними с вершины почти километровой горы открылся захватывающий вид на долину реки Чулышман. Даже при спуске по серпантину на перевале Кату-Ярык вид захватывал дух.
Правда, Илона оказалась права – подняться обратно им было проблематично. Только Риге, сменившей подругу за рулем, это удалось. После неудачного подъема Мира извинялась столько раз, что Илоне и Риге пришлось на нее прикрикнуть.
Девушка притихла до самих каменных грибов Ак-Курум. К ней вернулся дар речи только тогда, когда она увидела своими глазами высокие скалы, которые одиночно стояли на склонах горных хребтов в долине реки Карасук. Из-за того, что на скалах были массивные валуны, напоминающие шляпки грибов, они и получили такое название. Каменные грибы появились в процессе эрозии почвы – ветер и осадки сотни лет постепенно уносили с собой кусочки скал.
– Невероятно, – прошептала девушка. Прочистив горло, она пылко заговорила: – Вы представляете, насколько нам повезло увидеть это чудо природы? Эти «грибы» произошли, так сказать, из-за разрушений, и это продолжается до сих пор. И периодические землетрясения этому тоже способствуют. Когда-нибудь их просто не станет. А мы их видим! Здесь и сейчас! Невероятно…
Когда подруги дотронулись до теплых камней, им показалось, что они вбирают в себя таинственную силу древнего Алтая. Каждой из них пришла в голову мысль, что это место существовало задолго до них, и будет существовать после. В отличие от них, Алтай бессмертен. Это поражало воображение и поселило в душе каждой из них немного грусти.
Начинало вечереть. И Илона, и Рига были уже изрядно вымотаны дорогой. Особенно после серпантина, который требовал максимальной внимательности, собранности и осторожности.
– Давайте доедем до Телецкого озера и заночуем там? – предложила Рига.
Илона согласно кивнула:
– Папа положил на этот случай палатку и спальники на троих. Он сказал, что если возникнет патовая ситуация, то выход из нее сто процентов найдется в багажнике. Даже боюсь смотреть, что он туда запихнул…
Мира уже не слушала подругу. Перед ее взором мысленно предстало озеро – самое большое на Алтае. Его называли малым Байкалом из-за большого содержания чистой пресной воды и прозрачности на целых четырнадцать метров в глубину.
– Когда мы туда доедем? – поинтересовалась девушка.
Илона пожала плечами:
– Точно сказать не могу, но тут недалеко. До заката будем на месте.
– Тогда мы еще можем успеть прогуляться по горным тропам и посмотреть достопримечательности! – широко улыбнулась Мира.
Илона сникла:
– Музеи?
Девушка качнула головой:
– Нет-нет, водопады и залив. Киште называют самым громким водопадом на Алтае, а Корбу – один из самых известных, но единственная возможность добраться до смотровой площадки – только на катере.
Рига села за руль и спросила у их с Илоной личной ходячей энциклопедии:
– А чем примечателен залив?
– По легенде в Каменный залив упал метеорит, поэтому его побережье усыпано огромными валунами. Некоторые из них выше человеческого роста.
Илона, на этот раз устроившись на заднем сидении, вытаращила глаза:
– Откуда ты все это знаешь? У тебя что, было время читать об этом? Мы же только и делали, что готовились к экзаменам.
Подруга скромно пожала плечами:
– Перед поездкой мельком глянула статьи и онлайн-путеводители.
Илона усмехнулась:
– Мельком, говоришь? Еще чуть-чуть и ты сможешь защитить диссертацию.
Когда они доехали до Телецкого озера, сил едва хватило на то, чтобы разобраться, что делать с палаткой и как ее установить. Илона рвалась поплавать в лучах заката, но вода оказалась слишком холодной, как и в Байкале. Поэтому подругам оставалось довольствоваться только посиделками на берегу, которую изрядно портили комары и полчища мушек – никакие репелленты не спасали от буйствующих насекомых.
Илона даже задала вопрос «Как избавиться от комаров?» искусственному интеллекту, но тот ответил: «Комаров не победить!». В конце концов, девушка просто начала распылять репеллент на подлетающие полчища.
На следующий день, исследовав достопримечательности Телецкого озера и захламив память десятками фото, подруги вернулись на Чуйский тракт. Их целью был правый берег реки Чуи примерно на семьсот двадцать третьем километре тракта. Там, на скале Калбак-Таш, можно было найти самую большую на Алтае коллекцию петроглифов – наскальных рисунков. Археологи насчитали около пяти тысяч изображений.
– Смотрите, здесь убийство! – животрепещущим тоном воскликнула Илона, показывая пальцем на наскальный рисунок, изображающий охоту.
Рига провела ладонью по древним алтайским сюжетам, выщербленным в скале – люди и их быт, животные. Миру же больше привлекали рунические письмена и солярные знаки. Хотелось бы ей узнать, что двигало местными жителями, обитавшими в этих краях, когда они наносили эти рисунки и символы. Что они хотели сказать? Их целью было донести какие-то знания до потомков или оставить их каким-то кочевым народам?
– Насколько они старые? – спросила Илона, посмотрев на всезнающую Миру.
Подруга с придыханием ответила:
– Их создавали в течение длительного времени – примерно с IV-VI столетий до нашей эры вплоть до средних веков. Известно, что самые древние рисунки были сделаны каменными орудиями, а более поздние – металлическими. Вы только вдумайтесь – на этом месте наши предки целые столетия оставляли после себя какие-то знаки. Почему они выбрали именно эту скалу? Конечно, наскальные рисунки можно встретить не только здесь, на Алтае найдется еще несколько подобных мест, но именно на Калбак-Таше их больше всего.
По телу Миры прошла легкая дрожь, когда она представила, сколько сотен лет просуществовали эти петроглифы. Девушке казалось, что сейчас – в современности – вряд ли нашлось бы что-то на столько вечное.
Следующей остановкой подруг значился Горно-Алтайск, а затем – Барнаул. Единственную остановку они совершили в Онгудае, не доезжая около двухсот километров до Горно-Алтайска. Им было необходимо пополнить запасы воды, еды и энергетиков для Илоны. Они приятно удивились, с каким радушием встретили их местные. Подруги не смогли удержаться перед радушием бабушек, и купили у них несколько баночек настоящего алтайского меда, а Илона в довесок еще и медовуху взяла.
Мира вернулась к реальности, поняв отправную точку начавшегося потом «Мальчишника в Вегасе». Всему виной послужила именно полторашка медовухи.
Когда они приближались к Барнаулу, на Миру накатила волна печали и безнадеги из-за какой-то песни по радио. И она разрыдалась. Так горько и сильно, что подруги, опешив, остановили машину на обочине. В попытках ее успокоить и выяснить причину, Илона сунула ей медовуху. И Мира, чьи глаза
