Их тоже складывают туристы, чтобы загадать желание.
– Что-то слышала, только об Алтае, а не на Байкале.
Парень кивнул:
– Да, там в это тоже верят и практикуют. Выглядит безобидно, но это наносит вред животным. Турики меняют ландшафт, разрушая дома для местных мелких животных. Слышали об ольхонской полевке? Она еще занесена в Красную книгу Иркутской области. Этот грызун очень консервативен в выборе жилья. Ему нужны строго определенные условия, и, однажды выбрав подходящее место, полевка поселяется там на много лет. Если разрушить ей дом, то она очень расстроиться и впадет в депрессию. Мы их, как и ленты, тоже часто убираем.
Илона погрустнела. Какая же хрупкая байкальская природа. Ее можно разрушить совсем легкими движениями. Поблагодарив сотрудника за сведения, она села на подъемник.
Спустившись и дойдя до береговой линии, девушка увидела несколько лодок и катеров. А еще толпу людей. Она была не единственной, кто хотел прикоснуться к святыне. Проехаться до Шаман-камня оказалось дороже, чем поездка на такси в лютый буран с одного конца города на другой. Но это был единственный вариант загадать желание и не нанести вред байкальской флоре и фауне.
Выстояв очередь, Илона смогла добраться до Шаман-камня только спустя почти два часа. Перекинувшись через край катера, она прикоснулась своей маленькой, будто детской, ладошкой до мокрого камня. Солнце раскалило его до такой степени, что можно было обжечься, но девушка, стиснув зубы, стерпела. Ей было необходимо загадать желание.
«Пожалуйста, пусть мы с Ригой и Мирой будем дружить вечно. И ничто не разрушит нашу дружбу. Особенно я. Дай мне больше терпимости и помоги потушить пожар в душе».
Проследив за остальными туристами, кидающими в воду у Шаман-камня монеты, она едва сдержалась, чтобы не последовать их примеру. Илона уже держала в руке жетоны метро, как вспомнила о словах парня на верхней станции канатной дороги. Сжав монеты в кулак, она вернулась на место. Байкал и его природа – удивительное и уникальное место. Илона уже достаточно испортила в этой поезде, не хватало еще причинить вред этому прекрасному месту.
Глава 12
Илона, поморщившись, застонала. Голова гудела и раскалывалась, а в довесок к этому еще и кружилась. Девушка перевернулась на спину, но стало только хуже. Илону замутило так, что девушка с трудом могла сдержать рвотные позывы.
– Добро пожаловать в трезвость бытия, – раздался насмешливый голос Риги. – Дать тебе пакетик или довести до туалета?
Илона скривилась и попыталась сфокусировать взгляд на подруге. Разлепив сухие потрескавшиеся губы, она прошептала:
– Что вчера было?
Рига села на пол рядом с кроватью Илоны. Ночью, когда ей удалось притащить в номер в дрова пьяных подруг, она хотела оставить для каждой из них по тазику. Но, к сожалению, в хостеле такого добра не нашлось. Мусорная корзина и та была сетчатая.
– Ууу, ты совсем наклюкалась, да? Аж до потери памяти? – сочувственно протянула девушка, собирая волосы в хвост. – И как ты блевала в такси тоже не помнишь?
Илона нахмурилась. В адекватном состоянии ей бы обязательно стало стыдно перед таксистом. Но в этот момент она чувствовала себя еще паршивее, чем когда лежала с температурой под сорок в ковидном госпитале. Тогда она думала, что, не дождавшись аппарата ИВЛ, помрет в страшных муках. Но нет, судьба уготовила ей сдохнуть от похмелья.
С соседней кровати раздался еще один жалобный стон. Рига, убедившись, что из Илона не собиралась извергать рвоту фееричным, как ночью, фонтаном, метнулась к Мире. Убрав волосы с лица подруги, она с состраданием предложила:
– Воды?
Мира закрыла лицо руками. Ей хотелось отключиться до того момента, пока бы не полегчало. Девушку забила мелкая дрожь, будто в номере был включен кондиционер. Но она знала, что его не было. Они сняли самый дешевый номер на троих, когда приехали вечером в Барнаул. В нем не было даже телевизора, а все удобства – туалет и душ – только на этаже.
– Что вчера было? – простонала она тот же вопрос, что ее алко-подруга на соседней кровати.
Рига не знала, смеяться ей или плакать. За свою жизнь она видела мать пьяной чаще, чем трезвой. И, конечно же, умела ставить на ноги и выводить из запоя даже в самых запущенных случаях. Как-то ее горе-мамаша словила «белку» и в одном халате нараспашку убежала на набережную топиться в Енисее. Чего только стоило выловить родительницу посреди ночи на улице и не загреметь вместе с ней в полицию! После такого похмелье подруг казалось Риге детским лепетом.
Девушка взяла с тумбочки минералку и, разлив ее по одноразовым стаканчикам, весело скомандовала:
– Рота подъем!
Илона, с трудом садясь на кровати, недовольно пробурчала:
– Нашлась тут генеральша…
Мира накрылась одеялом с головой. Из-под него донеслось что-то смутно похожее на:
– Изыди, дай мне умереть в тишине…
Рига протянула Илоне стаканчик, и та с жадностью осушила его. Впрочем, это мало помогло. Язык был словно наждачка. Девушка слабым жестом попросила еще минералки. Ухмыльнувшись, подруга наполнила стаканчик до половины. У Илоны так тряслись руки, что если бы она налила до краев, то подруга расплескала бы половину на себя, пока донесла до рта.
– Нога так болит, – пожаловалась она, касаясь бедра. Нащупав что-то шелестящее, Илона опустила взгляд на конечность. – Почему к ней пластырем примотана собачья пеленка?
Девушка ощупала зеленоватый кусок одноразовой пеленки. Точь-в-точь такие же они покупали для любимого маминого чихуахуенка.
Рига виновато поджала губы:
– Извини, не смогла отговорить тебя от тату. Миру получилось остановить, а ты…
Илона не дала подруге договорить. Она сорвала хлипкий пластырь и откинула в сторону пеленку, пропитанную разноцветными красками. В нос ударил знакомый больничный запах. Девушка припомнила, что именно такой был у заживляющей мази, которой все детство мазали ей расшибленные колени.
– Это?.. Что? – опешив, спросила девушка.
Даже Мира, заинтересовавшись, откинула одеяло и поднялась на локтях. Она удивленно свела брови к переносице:
– Похоже на… тарелку?
Рига подтвердила:
– Ага, миска с рисом. Я пыталась тебя переубедить, честно. Но на вас двоих меня не хватило.
Илона ошеломленного не отводила взгляд от синей миски с каким-то узором и горкой риса в ней. Каждая рисинка была так детально прорисована, что, если заморочиться, их можно было пересчитать. Нет, она, конечно, думала о том, чтобы набить татуировку. И даже всерьез планировала перед экзаменами оставить на теле талисманы, которые не смогут
