заманчивый материал бы получился. Статья об эфемерах и их преступной безалаберности. – Она вернулась взглядом к тарелке, но обнаружив, что ее кусок был благополучно съеден, равнодушно принялась за чай.
Ирвелин с нетерпением продолжила:
– Видите ли, я живу на Робеспьеровской, и мне хотелось бы знать, где именно тот эфемер допустил подобное. Ведь недавно я так же, как и вы, стала жертвой безалаберности эфемера, и…
– Ах! Неужели! Голубушка! – вскричала госпожа Корнелия, чем привлекла внимание всех посетителей. В отличие от Ирвелин, женщина купалась в этом внимании и ничуть не смутилась. – Что же вы сразу не сказали! Нужно срочно писать совместную жалобу на имя короля. Надо лишить этих хамов прав на использование их дара на оживленных улицах! Лишить! Знаете, моя невестка – тоже из эфемеров…
Далее, к разочарованию Ирвелин, Корнелия перешла к перечислению жалоб на собственную невестку. Почтенная женщина так увлеклась, что не заметила, как кошачий взвод полностью уничтожил ее завтрак. Кофе Ирвелин давно остыл, но она продолжала упорно сжимать холодную чашку и кивать, пропуская все услышанное мимо.
– Как, вы сказали, вас зовут? Паулина? – наконец поинтересовалась Корнелия.
– Меня зовут Ирвелин.
– Ирвелин, – повторила она, проговаривая каждый слог с придыханием. – Ирвелин. Какое странное имя.
– Меня назвали в честь граффеорской писательницы, Ирвелин Вуус.
– Не знаю такой, – заявила Корнелия, поправила рукой безукоризненную укладку и наклонилась к собеседнице ближе. – Мы обязаны, милая Ирвелин, объединиться. Создать кампанию против эфемеров во имя блага всех граффов. Сперва подадим жалобу, у меня даже свидетель есть, который сможет подтвердить…
– Свидетель?
– Да, кукловод Олли Плунецки. Он наверняка видел, как тот эфемер сбил меня с ног, когда выскочил из его лавки.
Ирвелин как током ударило. Пока Корнелия продолжала выдумывать стратегию по сокрушению эфемеров, Ирвелин раз за разом повторяла про себя услышанное имя. Так значит, Нильс Кроунроул выходил из лавки кукловода Олли Плунецки.
– Великий Ол, сколько времени! Я совершенно выбилась из графика, – ахнула госпожа Корнелия под конец своего монолога и подняла с колен свой ридикюль. Замочек на ридикюле щелкнул, и она вынула из него лиловую карточку. – Держите, здесь указан мой номер телефона. Позвоните мне сегодня ровно в пятнадцать тридцать пять, у меня будет свободное время. Обсудим все детали.
Не дожидаясь согласия Ирвелин, Корнелия поднялась, кончиками пальцев взяла зонт и принялась пересчитывать своих котов, гуляющих с важным видом прямо по тарелкам. Пара хлопков – и усатые животные обратили свое внимание на хозяйку.
– На выход, мои дорогие.
Довольные коты спрыгнули со стола и послушно поплелись к двери, размахивая хвостами. Напоследок Корнелия повернулась к Ирвелин:
– И да, милая Паулина, советую вам поменять место вашего жительства. Жить на Робеспьеровской небезопасно, как видите. Перебирайтесь ближе к Мартовскому дворцу, за западным садом есть чудесный квартал с аллеей из пушистой черемухи.
Она вздернула подбородок, махнула шалью и плавной походкой вышла из кофейни.
Глава 10
В лавке кукловода
Что за чудесные создания кукловоды!
Эти граффы-созидатели отличались особым отношением ко всему живому. К растениям самой разнообразной масти, к зверям, и не важно, домашними они были или дикими, даже к назойливым насекомым. И весь живой мир отвечал кукловодам взаимностью: кукловоды выступали маяком, к которому стремились блуждающие вокруг существа. Животные находили в кукловодах утешение, а растениям хватало лишь одного их ласкового прикосновения, чтобы получить живительный нектар, подобный воде и лучам солнца.
Дар кукловода заключался в поистине необычайной способности – придавать неживому признаки живого. Камню они давали способность дышать, а деревянному стулу – самостоятельно передвигаться. Кукловодов в Граффеории чтили не меньше иллюзионистов, а порой и на пьедестал первенства ставили.
– Я знаю, почему моя теория «о знакомых незнакомцах» провалилась.
– И почему же?
– Скажи, ты протягивала к старушке руки? Приближала их к свету?
– Нет.
– Ага! Вот и ответ. Корнелия твои руки запомнила, а не твое лицо, и поэтому…
– О, Август, прекращай уже! Просто смирись, что Ирвелин справилась с заданием без твоей помощи.
Вечером того же дня, дождавшись возвращения Филиппа с его тайной службы, соседи собрались у Миры. Август лежал на кушетке и кидал вверх мячик для пинг-понга, сама Мира занималась сбором интерьерного венка из хвои, а Ирвелин вместе с Филиппом уместились за рабочим столом напротив Миры и наблюдали за полетом зеленых веток под руководством штурвала. Легкий взмах – и ветка хвои сама приземлялась в нужном месте на закругленной проволоке. В воздухе стоял аромат предновогодних дней, а за окном Граффеорию накрыли буйные осенние ветра – до слуха то и дело доносились завывания и свист.
– Моя теория работает всегда, – упрямо заявил Август, в очередной раз словив подброшенный мяч.
– Перейдем к делу, – встрял Филипп. – Благодаря Ирвелин мы знаем, что тот сутулый эфемер выходил из лавки кукловода Олли.
– Тот сутулый эфемер? – Август приподнялся на локтях. – Это был Нильс!
– Возможно, Август. Но чтобы узнать наверняка, нужно спросить у самого Олли.
– А где именно находится эта лавка? – спросила Ирвелин.
– На Скользком бульваре, на перекрестке с Робеспьеровской. Олли – местный изобретатель, продает всякие оживленные безделушки.
– Давно я у него не был, – сказал Август. – Кажется, как раз с Нильсом к нему и заходили, около года тому назад, смотрели на его чихающие молотки.
– А у меня сундук его производства. – Мира указала вниз, под рабочий стол, где стоял массивный сундук с блестящим замком. – Обычное дело, когда в процессе сбора букетов я что-нибудь теряю, и если этот сундук хорошенько пнуть, то он начнет перечислять все свое содержимое, и потерянное быстро найдется. Прелесть, а не вещь.
Услышав это, Август тут же поднялся с кушетки, подошел к сундуку и с неприкрытым наслаждением его пнул, после чего комната наполнилась скрипучим металлическим голосом:
– Малярный скотч, шурупы, секатор белый, секатор розовый, секатор сломанный, дождевик, жгуты прозрачные тридцать семь единиц…
Отложив на секунду свой венок, Мира наклонилась и пнула сундук снова. Голос исчез.
– Благодарю тебя, Август, за наглядную демонстрацию, а то ведь никто сразу и не понял, что значит «перечислять содержимое», – съязвила она.
– А походные рюкзаки с идентичной функцией Олли не продает? – Август нагнулся и провел ладонью по гладкому дереву.
– Не знаю. Сходи да узнай.
– В лавку к Олли Плунецки нам в любом случае придется идти, – заявил Филипп, не проявляя интереса к говорящему сундуку. – И спросить у него напрямую, заходил ли к нему в ближайшие дни Нильс, и если заходил, то попробовать выяснить, для чего.
Август поднял большой палец вверх:
– Завтра этим и
