мне это тоже подходит.
Он потянулся за бокалом и серьезно посмотрел на меня:
— Мне действительно не нравится мысль, что ты решаешь все проблемы в одиночку.
Его слова словно пощекотали рецепторы внутреннего уха. Я вздрогнула, сама не зная, почему. Возможно, дело было в его тоне. Или в смысле его слов, который я не могла уловить.
— В следующий раз, когда у тебя будет кризис, Роз, — мрачно сказал Скотт, — ты обязательно позвонишь мне.
ГЛАВА 18
Следующим утром я встала очень рано, когда Скотт еще крепко спал. Я предупредила его заранее, так что будить его не собиралась. Он планировал позавтракать в отеле, а затем ехать на скачки на север. Затем он ужинал с Петрой и Винсом в итальянском ресторане. Я согласилась поехать с ними, но собиралась позже отказаться, сославшись на мигрень.
У меня никогда не было мигреней. Но поскольку Петра сама часто прибегала к этому предлогу, вряд ли она усомнилась бы. Довольная своей уловкой, я планировала часа в два отправить сестре сообщение, что не очень хорошо себя чувствую, а в шесть написать, что заболела всерьез.
Что бы мы делали без смс-сок?
Помните свой тошнотворный страх, когда вы звонили на работу с похмельем? Недоверие в голосе босса, когда он уточнял причину болезни? Да, кажется, я отравилась… Вы правы, надо быть осторожнее с рыбой… Как бы мне хотелось так же просто избавиться от Уэйна.
Я надела джинсы, розовую футболку и шлепанцы. Возможно, стоило оставить Скотту записку, но я отказалась от этой идей, так как доказательства могли попасть не в те руки. Я взяла из корзинки на столе пару ягод инжира и шотландское песочное печенье и запила это все чашкой лапсанга. Затем я отправилась в путь.
С сумкой на плече и в ожидании поступления кучи денег на мой счет, я вдруг испытала пуританское чувство выполненного долга, возникающее из неуклонного движения к цели. Но кого я обманывала? Пуританка хренова…
Я ехала по россыпи солнечных зайчиков, пробивающихся сквозь пышные кроны деревьев. Было еще так рано, что можно было заметить оленей, щиплющих посевы по краю полей. Передо мной растянулся конвой направляющихся из Флитвуда в Грасмер рыбных фургонов. Начало безоблачного дня сулило радужные возможности, и омрачало их лишь одно жирное черное пятно на горизонте. Уэйн. После выплаты срочных долгов на моем счету останется около тысячи восьмисот фунтов стерлингов. Я планировала добраться до Кендала к началу девятого и провести там большую часть утра. Надо было закупиться едой и предметами первой необходимости, а потом отправиться в B&Q за новым диваном, посудой, бельем, подушками и всякой всячиной. Меня ждала куча дел.
Я не собиралась проводить с ним всю ночь. Я отказалась наотрез и сразу. Только секс и ничего личного. Один раз.
Свернув на стоянку возле «Моррисона» я сделала мысленную заметку взять пару мини-бутылочек «Джека Дэниэлса», которые можно будет выпить в машине перед домом Уэйна. Плата за эту услугу не предусматривалась, только прощение грехов на сумму, которая по подсчетам Уэйна, составляла около семнадцати сотен фунтов, и обещание впредь вести себя хорошо.
Я попыталась представить, что может пойти не так. Во-первых, Уэйн солжет и начнет требовать встреч на регулярной основе — вполне возможно, но выбора у меня все равно не было. Во-вторых, мне станет так плохо, что я запорю встречу (см. выше о «Джеке Дэниелсе»).
Я посмотрела на часы. 8:53. Через двенадцать часов все закончится.
Магазин был почти пуст, так что я не мешала покупателям, а покупатели не мешали мне. Я заполнила половину тележки овощами и фруктами и перешла к косметике и лекарствам. Там, не опасаясь чужих глаз, я изучила внушительный ассортимент презервативов, выбрала одну упаковку и надежно спрятала ее под бананами.
Я предупредила Уэйна, что ему придется надеть два сверхбезопасных презерватива, и перед половым актом я проведу визуальный осмотр на предмет язв, сыпи или других кожных повреждений. Я сказала, что это нормальная практика, и он серьезно кивнул: «Абсолютно согласен».
Затем я бросила в тележку антибактериальный ополаскиватель для тела, для рта, пузырек геля для интимной гигиены (да, я знаю, что влагалище — это самоочищающаяся духовка, но мы же говорим об Уэйне), а так же две упаковки снотворного.
Я была готова.
***
Дом представлял собой красивый маленький коттедж, расположенный на окраине Эмблсайда недалеко от дороги, ведущей к перевалу Киркстон. Если это название звучит знакомо для ваших ушей, вы, скорее всего, слышали о нем в передачах «Нэшнел Географик». Этот перевал чаще прочих закрывается после сильных снегопадов, также, там находится один из трех высокогорных пабов Англии.
Уэйн унаследовал дом своих родителей. Его умерший десять лет назад отец был почтовым работником, а мать жила в пансионе. Поскольку Уэйн был сообразительным малым и смог убедить мать переписать дом на его имя сразу после смерти отца, уход за старушкой государство оплачивало из своего кармана.
Таким образом, наш администратор не имел ни ипотеки ни иждивенцев и располагал достаточно большими средствами, которые тратил… вы не поверите… на рыбок.
— Не знала, что у тебя есть аквариум, — сказала я, прежде чем оглядеть комнату.
Чистые линии. Много хрома. Два кожаных дивана цвета слоновой кости. Большой журнальный столик со стеклянной столешницей занимал большую часть площади, а обстановка была хоть и холостяцкой, но очень стильной. Меня удивила чистота в доме. Уэйн явно гордился своим домом. Он тут же начал показывать мне самых ценных рыбок в аквариуме, занимавшем всю стену гостиной.
Сам дом был довольно изолированным. Подъезд к нему осуществлялся по однопутной дороге. В шестидесятые годы здесь находилась действующая ферма, но после смерти фермера дом был продан родителям Уэйна, а прилегающие земли разделены на участки и распроданы. Теперь они сдавались в аренду двум фермерам из Траутбека, которые выпасали здесь овец. Я согласилась приехать сюда, потому что мою машину здесь никто бы не увидел, а
