– А бывшую жену вы предупредили, Петр Сергеевич?
– Пытался, но Верки не было дома. Не завидую я тем службистам, которые придут арестовывать эту Медузу Горгону. Памятники на могилы им точно обеспечены, вот только хоронить в тех могилах будет некого.
Оказывается в своем предвидении ситуации я был прав на все сто процентов. Судя по тому, как оперативно сработали газетчики, некролог им заказали еще до того, как мы взлетели с военного аэродрома. Непонятно только к чему такая спешка? Почему этим людям так не терпелось нас похоронить?
– А где сейчас находится Анастасия?
– Понятия не имею, – пожал плечами Смирнов. – Она заскочила в мою квартиру на минутку, взмахнула пару раз руками, и вот мы здесь, в этой жуткой дыре. Люди без прошлого и без будущего.
– Эта Зимина здесь на больших ролях? – спросил меня Крафт.
– По моим сведениям, в Атлантиде она числится богиней Артемидой, сестрой того самого парня, который дрыхнет на борту нашего самолета. Это она помогла ему родиться.
Мой рассказ о пережитых нами в Апландии приключениях поверг в ужас Вацлава Карловича. А члена общества поклонников Мерлина, много чего повидавшего на своем веку, напугать довольно трудно. Меня реакция Крафта насторожила, наверняка он обладал, какой-то эксклюзивной информацией, которой однако не спешил с нами делиться.
– Какое-нибудь древнее пророчество? – полюбопытствовал Марк. – Случайно не из Араконы?
– Откуда вы знаете, Ключевский? – насторожился Крафт.
– Древнее славянское святилище разрушили крестоносцы, так что изъятые там древние пергаменты вполне могли оказаться в ваших руках.
– Славяне в то время не имели письменности, – небрежно отмахнулся Вацлав Карлович.
– Не смешите меня любезнейший, – оскалил зубы Марк. – Славянский язык и культура ведут свое начало из Гипербореи, вам ли, дорогой масон, этого не знать.
– Я не знаю другого, Ключевский, – побурел от гнева Крафт, – я не знаю, кто вы такой и чьи интересы защищаете.
– Можете звать меня царевичем Мраком, Вацлав Карлович, я не обижусь. Так что там у нас с пророчеством из Араконы?
– Даджбог или Светозар был сыном Световида и Лады. У него действительно была сестра, ее звали то Лелей, то Мореной. Светозар влюбился в собственную сестру, но ее похитил бог Велес. Светозар отправился в подземное царство и одолел Чернобога.
– На Калиновом мосту?
– Да, – кивнул головой Крафт. – Но Морена не пожелала покинуть подземное царство, и Светозар вынужден был остаться с ней. Это было концом света.
– А при чем здесь конец света? – удивился Ираклий.
– Да потому что Светозар, он же Даджбог, это солнце, которое не взошло как это положено в нужный момент на горизонте, и Атлантида погрузилась во тьму. Сходный миф имеется у греков. Только там Светозар-Аполлон убивает дракона Пифона, который преследовал его мать, за что Зевс отправляет его в ссылку. Но это уже более позднее осмысление древнего мифа. Солнце ведь взошло, правда уже не над Атлантидой, а над миром, который пришел ей на смену.
– Красиво завернуто, – восхитился Ираклий Морава творчеством своих предшественников.
– Есть маленькая накладка, Вацлав Карлович, у нас имеется целых две сестры Светозара– Даджбога-Аполлона, одна из них зовется Артемидой, это Анастасия Зимина, а вторая Марьей Моревной, это та самая девушка, которую мы вырвали из рук Антуана де Шаузеля и передали в руки верховного жреца храма Световида. Какую из них должен полюбить Аполлон, чтобы свершилось древнее пророчество о конце света?
– Откуда же мне знать? – пожал плечами Крафт. – Я знаю только одно, этот ваш Аполлон вполне способен угробить наш мир, поскольку связан именно с той силой, которая погубила древнюю Атлантиду.
– А что из себя представляет эта сила? Ее можно потрогать руками? Она имеет божественное происхождение? Или это какое-то очередное изобретение атлантов?
– Спросите что-нибудь полегче, Чарнота.
Пока что мне ясно было одно, встреча Артемиды и Аполлона ничего неприятного нам не сулила, ну хотя бы потому, что у Анастасии Зиминой было время для того, чтобы соблазнить мальчишку и решить задачу, которую она перед собой поставила. Значит, все дело было в Марье Моревне, которую, будем надеяться жрец Ширгайо надежно укрыл в своем храме от завидущих глаз невесть откуда взявшегося юнца.
Мои размышления были внезапно прерваны появлением во дворце царя Цемира посторонних лиц, облаченных в доспехи и вооруженных мечами. Экипировочка у этих ребят была, надо признать, на высочайшем уровне, золота и драгоценностей украшающих их защитное снаряжение вполне бы хватило на средних размеров ювелирный магазин. Как вскоре выяснилось, это были гвардейцы царя Аскера, верховного жреца храма Всех Богов.
– Царь Аскер предлагает царевичу Вадимиру явится к нему для разговора и решения всех проблем.
Приглашение, прозвучавшее из уст одного из гвардейцев, было грубым по форме, но вполне доступным для понимания. Меня еще не арестовали, но ясно дали понять, что сделают это в любой момент, если я вздумаю перечить верховному жрецу. Протестовать и требовать адвоката я не собирался, поскольку и сам хотел повидаться с царем Киликии, который не без моей помощи сделал блестящую карьеру и занял одно из самых завидных мест на властном олимпе Атлантиды и Гипербореи. С собой я взял только царевича Мрака, по той простой причине, что остальные мои знакомые, за исключением разве что царя Цемира, никогда бы не были допущены пред светлы очи верховного жреца ввиду своего низкого социального статуса. Проходя мимо Петра Сергеевича Смирнова, я успел шепнуть ему на ухо:
– Найдите Ворона, ваши слуги должны знать, где сейчас летает этот тип.
В храм Всех Богов нас провели через черный вход. Из чего я заключил, что царь Аскер не хочет, чтобы о его встрече с прожженным интриганом царевичем Вадимиром знали посторонние. Но и с черного хода храм смотрелся не менее величественно, чем с парадного. Не говоря уже об удобствах. Все-таки жрецы были живыми людьми, в отличие от каменных истуканов, стывших на постаментах в парадном зале. Нам с Марком предложили очень изящные кресла, украшенные фигурками золотых леопардов. Изображениями из этих самых леопардов были украшены и кирасы гвардейцев, из чего я заключил, что царь Киликии числит себя родственником именно этого зверя. Выход верховного жреца Аскера был обставлен с подобающей пышностью. Но поскольку зрителями этой церемонии были только сыновья царя Аталава, то ее сильно подсократили, дабы не утомлять сановных гостей. Как и положено жрецу, царь Киликии был облачен в белые одежды, на голове его сиял обруч, украшенный золотым изображением солнца. Судя по всему, это был символ религиозной власти, поскольку я видел такой же обруч на голове покойного Люцифера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
