но не достопримечательностей. Объектив камеры был направлен на девушку в шелковом платке, которая сидела у окна и пила кофе, явно наслаждаясь моментом.
Когда Элиф поднялась и направилась к эскалатору, женщина тоже встала, сохраняя дистанцию, но не упуская ее из виду. Она двигалась профессионально: не слишком близко, чтобы не привлекать внимания, но достаточно близко, чтобы не потерять объект из виду.
– Нет-нет, я не одна, – продолжала она театральную беседу по телефону. – Здесь столько интересных людей… Особенно молодых женщин. Местные так элегантно одеваются.
В ее голосе не было акцента – ни турецкого, ни русского, ни английского. Нейтральный, поставленный голос человека, который умеет растворяться в любой толпе.
Элиф поднималась на эскалаторе, не оборачиваясь и не подозревая, что каждый ее шаг фиксируется и передается кому-то, кто очень заинтересован в том, чтобы знать, где она находится.
Женщина-туристка улыбнулась, убрала телефон и последовала за ней, растворившись в потоке покупателей. Ее задача была проста – наблюдать и докладывать. И она безупречно с ней справлялась.
В кармане ее джинсов лежал второй телефон, на который уже приходили сообщения с конкретными инструкциями. Игра становилась все интереснее, а ставки – все выше.
Элиф думала, что ускользнула от всех, но в мире Амира Демира никто не исчезал по-настоящему.
Глава 27
Амир
Документы на столе расплывались перед глазами, как в тумане. Я пытался сосредоточиться на отчетах о поставках, на цифрах, которые обычно складывались в моей голове автоматически, как пазл. Но сегодня числа танцевали, буквы сливались в бессмысленные символы.
Вместо этого в голове крутилось одно – прошлая ночь.
Ее лицо, когда платье упало к ногам. Не страсть, не желание – чистый ужас. Глаза, широко распахнутые, как у загнанного зверька. Тело, окаменевшее под моими руками. И я… отступил.
Амир Демир отступил.
Швырнул ручку через кабинет. Она ударилась о стену и упала на пол с глухим стуком. За всю свою жизнь я никогда не давал слабину. Никогда не позволял эмоциям управлять мной. Я брал, что хотел. Ломал, кого нужно. Убивал, кто мешал.
А тут какая-то девчонка своим испуганным взглядом заставила меня отступить.
Встал из-за стола, подошел к окну. Босфор сверкал под солнцем, бликами играл на воде, как игрушки. Обычно этот вид успокаивал – напоминал о масштабе моей власти, о городе, лежащем у моих ног. Сегодня он раздражал.
Мать была права – надо было выбрать Лейлу. Мягкую, покорную, готовую растаять в моих руках. Она бы не смотрела на меня с таким вызовом, не кусалась, как дикая кошка. Она бы покорно легла под меня и выполняла свой супружеский долг.
Но нет.
Я выбрал Элиф. С ее непокорностью, с этими глазами, которые обещали сжечь весь мир, если дать ей спичку. Выбрал, потому что… черт, даже сейчас не мог объяснить почему.
Потому что обычные женщины надоели? Потому что хотел вызов?
Или потому что в тот момент, когда впервые увидел ее на балконе, что-то во мне сдвинулось с места. Что-то, чему я не хотел давать имени.
Вернулся к столу, налил виски из графина. Янтарная жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. В памяти всплыл душ после того, как я оставил ее в постели.
Горячая вода била по плечам, а я стоял, прижавшись лбом к кафельной стене, и пытался унять дрожь в руках. Член был тверд, как камень, болезненно напряжен. Тело требовало разрядки, которую я себе не позволил взять с ней.
Обхватил его ладонью – движение отчаянное, почти животное. Закрыл глаза и представил ее – не испуганную, замершую, а страстную, отвечающую на мои ласки. Как она стонет мое имя, как выгибается подо мной, как цепляется за мои плечи…
Кончил быстро, жестко, со звуком, который был больше похож на рык боли, чем на стон удовольствия. Сперма смешалась с водой и потекла по кафелю к сливу. А я стоял, тяжело дышал и ненавидел себя за эту слабость.
Такого со мной не было с четырнадцати лет, когда я впервые попробовал наркотик под названием «власть над женщиной».
Но Элиф… Элиф была другой.
Она не преклонялась передо мной, не дрожала от страха. Она бросала мне вызов каждым взглядом, каждым словом, движением головы, выбранным нарядом. И это… это заводило меня сильнее, чем все покорные шлюхи, которые проходили через мою постель.
Допил виски, поставил пустой стакан на стол. В груди что-то сжалось – незнакомое чувство, которое я пытался не анализировать.
Любовь? Бред.
Я не знал, что это такое, и знать не хотел. Любовь – для слабых, для тех, кто готов отдать власть ради красивых слов и романтических иллюзий. Я строил империю, а не играл в принцев из сказок.
Но желание… желание было реальным.
И не только физическое. Хотел видеть, как она смотрит на меня без ненависти. Хотел, чтобы она сама потянулась ко мне, а не отшатывалась. Хотел завоевать не только ее тело, но и… что?
Душу?
Смешно. У меня самого души не было уже лет двадцать.
А может, она могла бы… Может, с ней я смог бы вспомнить, каково это – чувствовать что-то, кроме голода по власти и жажды крови.
Резко покачал головой, прогоняя эти мысли. Чертова девчонка туманила мне мозги. Делала слабым, заставляла сомневаться в себе.
В одну минуту хотел свернуть ей шею за дерзость. В другую – прижать к стене и целовать, пока она не задохнется от недостатка воздуха. Хотел сломать ее, подчинить себе полностью. И одновременно боялся, что если сломаю – потеряю то, что меня в ней привлекало.
Противоречия разрывали изнутри. Я привык к простоте: увидел – взял, захотел – получил, помешали – убрал. С Элиф ничего не работало по старой схеме.
Она была загадкой, которую я не мог разгадать. И это бесило и манило одновременно.
Не буду ломать ее. Пусть сама придет ко мне. Пусть сама сдастся, поймет, что бороться бесполезно. Но не потому, что я ее заставил, а потому, что захотела сама.
Да, именно так. Терпение – моя сильная сторона. Я умел ждать, когда дело касалось важных целей. А Элиф… она стала самой важной целью.
Телефон зазвонил резко, разрывая ход мыслей. На экране высветилось имя Керема. Нахмурился – брат должен был сопровождать Элиф по магазинам, а не звонить мне.
– Что? – рявкнул в трубку.
– Амир… – голос Керема звучал странно, неуверенно. – У нас проблема.
– Какая проблема?
– Элиф… она исчезла.
Мир остановился. Звуки за окном стихли, воздух в кабинете стал густым,
