сообщница в убийствах.
Последние слова я произнесла с особой интонацией, напоминая ему о Мехмете и о крови, которая была на его руках.
Лицо Амира окаменело. Челюсть напряглась, пальцы сжались в кулаки. Я видела, как он борется с гневом, как в его глазах клокочет что-то темное и опасное.
Но потом случилось невероятное.
Он выдавил из себя улыбку. Неискреннюю – натянутую, как маска, но все же улыбку. И заговорил другим тоном, мягче и осторожнее:
– Элиф, не могла бы ты пройти со мной в кабинет? Мне нужно кое-что с тобой обсудить.
Вот это был сюрприз. Амир Демир, человек, привыкший к тому, что весь мир склоняется перед его волей, попросил меня. Не приказал, а попросил.
Но я была бы не я, если бы не выжала из этого момента максимум удовольствия.
– Ты забыл добавить «пожалуйста», – заметила, с преувеличенным интересом рассматривая свои ногти.
Тишина натянулась, как струна. Амир смотрел на меня так, словно видел впервые. В его глазах мелькнула искра – не гнева, а чего-то другого. Изучения? Восхищения? Или просто шока от моей дерзости?
– Пожалуйста, Элиф, – наконец произнес он, и каждая буква далась ему с трудом.
Допила чай до последней капли, аккуратно поставила чашку на блюдце и поднялась с дивана. Расправила складки платья, поправила волосы и посмотрела на него с королевским достоинством.
– Хорошо. Я допила чай и сейчас приду. Можешь идти.
Последняя фраза была произнесена таким тоном, каким обычно увольняют слугу. Амир замер, его глаза расширились от удивления. Никто, никто никогда не осмеливался говорить с ним таким тоном. Даже его собственная мать не позволяла себе такого.
Но он развернулся и вышел из гостиной, оставив меня наедине с моим триумфом.
Когда звук его шагов затих в коридоре, я позволила себе широко улыбнуться. Руки дрожали от адреналина, сердце бешено колотилось от возбуждения. Это было безумием – дразнить льва в его собственном логове.
Но какое сладкое безумие!
Конечно, я понимала, что это не победа в войне. Это была всего лишь выигранная битва, маленький эпизод в большой игре, в которую я только училась играть. Амир не простит мне этого унижения. Его гордость, его статус, вся система, которую он построил, основывались на безоговорочном подчинении.
И я только что продемонстрировала, что не собираюсь подчиняться.
Но сейчас, в эту минуту, это не имело значения. Сейчас было важно только одно: я заставила Амира Демира сказать «пожалуйста». Я заставила его изменить тон, подчиниться моим правилам, хотя бы на мгновение.
Это было как глоток воздуха для утопающего. Доказательство того, что я еще не сломлена, что во мне еще горит огонь, который никто не может потушить.
Подошла к зеркалу, придирчиво осматривая себя, хотела распустить волосы, но не стала, замечая, на моих щеках играет румянец, а глаза лихорадочно блестят. Пора было идти и узнать, какую цену я заплачу за свою дерзость.
Но что бы ни ждало меня в кабинете Амира, я встречу это с высоко поднятой головой и улыбкой на губах.
Потому что сегодня, пусть и всего на несколько минут, я была не жертвой, а королевой.
И это чувство стоило любой цены.
Глава 29
Дверь кабинета закрылась за мной с тихим щелчком, и я оказалась в логове хищника. Воздух здесь был пропитан запахом кожи старых книг, дорогого виски и чем-то еще –терпким мужским ароматом, который принадлежал только Амиру.
Амир стоял у окна спиной ко мне, его широкие плечи были напряжены под черной рубашкой. Руки заложены за спину, поза кажется расслабленной, но я чувствую исходящую от него энергию – сдерживаемую, опасную, готовую вырваться наружу.
– Присядь, – говорит, не оборачиваясь.
Но я продолжаю стоять, скрестив руки на груди. После того триумфа в гостиной мне не хочется сдавать позиции.
– Я постою.
Мой муж медленно поворачивается, вижу его лицо – спокойное, слишком спокойное. Но глаза… глаза горят темным огнем, от которого у меня сжимается сердце. Он долго смотрит на меня, словно пытается разгадать загадку.
– Как хочешь, – голос мягкий, почти ласковый, но в нем слышится что-то хищное. – Расскажи мне о своей прогулке.
Поднимаю подбородок и встречаюсь с ним взглядом.
– Что рассказывать? Ходила по магазинам. Покупала то, что мне нужно. Пила кофе. Обычные женские дела, о которых мужчинам знать необязательно. Я ведь теперь только на это и способна, тратить твои деньги.
– Необязательно? – он делает шаг ко мне, чувствую, как температура в комнате поднимается на несколько градусов. – Но я не обычный мужчина, Элиф. Я твой муж. И меня интересует каждая минута твоей жизни.
От слов «твой муж» у меня что-то сжалось в груди, но я стараюсь этого не показывать.
– Муж? – усмехаюсь, хотя голос предательски дрожит. – Мужья не держат жен в клетках. Мужья не заставляют их выходить замуж против воли.
Еще шаг. Теперь между нами всего метр, чувствую жар его тела, вижу, как пульсирует вена на шее.
– Ты обманула меня.
– Я никого не обманывала!
– Нет? – его губы изгибаются в холодной улыбке. – Тогда объясни мне, как ты вышла из примерочной, и мой брат этого не заметил?
Молчу, не зная, что ответить. Амир делает еще один шаг, и теперь я чувствую его дыхание на своей коже.
– Ты играешь со мной, маленькая лгунья. Думаешь, что можешь водить меня за нос? Испытываешь мое терпение?
– А что, если так? Что ты сделаешь?
Глаза Амира вспыхивают, он резко делает шаг вперед. Я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь спиной в край письменного стола. Теперь он стоит так близко, что я вижу каждую ресничку, каждую черточку на его лице.
– Я научу тебя расплачиваться за последствия, – шепчет он, голос обжигает, как прикосновение.
Он упирается руками в стол по обе стороны от меня, я оказываюсь в ловушке между его телом и твердой поверхностью. Запах кожи, смешанный с терпким ароматом духов, ударяет в голову сильнее виски.
– Ты думаешь, что ты сильная, – продолжает он, не отводя взгляда. – Думаешь, что можешь вечно мне сопротивляться. Но я вижу правду, Элиф. Я вижу, как дрожат твои руки. Как участилось твое дыхание. Как ты смотришь на мои губы.
Черт, он прав. Мое тело предает меня на каждом шагу. Кожа горит там, где по ней скользит его взгляд, а внизу живота разливается знакомое тепло, которое я пытаюсь игнорировать уже несколько дней.
– Ты ошибаешься, – хрипло отвечаю, но даже сама слышу неуверенность в своем голосе.
– Ошибаюсь? – он наклоняется ближе, и его губы почти касаются моего уха. – Тогда останови меня.
Амир поднимает руку,
