пришёл к Ильте, желая разорвать брачный договор любым способом.
Он смотрел на Анну, предугадывая, какие мысли возникнут сейчас в голове карьеристки с острым умом и независимым мышлением.
— Если бы знал о подмене раньше, минимум как лет десять ты жила бы в этом дворце. Не было бы никаких Паш и прочих мужчин в твоей жизни!
На мгновение ладони наследника престола сжались в кулаки, но он тут же расправил пальцы, вскинул левую руку вверх, как для клятвы, и торжественно произнёс:
— Я прощаю тебе их всех и никогда не упрекну. Прошлое оставляем прошлому!
— Вот спасибо!— покачав головой огрызнулась Нюта, заметив ухмылку на рельефных губах.— Мне можно начинать прощать тебе баб, о которых ты сейчас рассказал?
— Это другое!— рявкнул принц.— Но речь сейчас не о том.
Он немного помолчал, прежде чем признаться в собственной слабости:
— Анна порой пугала меня до чёртиков. Это правда и на то есть причина!
Голос будущего короля стал жёстким, а уголки резко очерченных губ ушли вниз.— Иногда я ловил на себе её пристальный взгляд, делая вид, что не замечаю этого. Глаза лже дочери Таилока в тот момент были чёрными, как самая безлунная ночь в твоём мире. — Матис округлил глаза, будто увидел нечто очень странное.— Отсутствие цвета от слова совсем! Даже белков не было видно. Этакие бездонные глазницы морока. У человека так быть не должно! Скажи я кому — не поверили бы, а обвинили в оговоре, чтоб не жениться и лжесвидетельстве.
Он с благодарным теплом посмотрел на колдунью, воспитавшую его после гибели матери.
— Ильта открыла правду, повинившись в том, что молчала долгие годы.— Матис немного подумав, усмехнулся обращаясь к Ане: — Она считала, что раньше я не был готов стать мужем. Оберегала тебя от меня!
— Ты и сейчас не готов!— тут же съязвила невеста.— Маленький самовлюблённый мальчик тридцати шести годиков.
— Ну не такой уж и маленький! — откровенно флиртовал принц, на долю секунды позабыв, где находится и предупредил: — Я позволяю дерзить пока мы в кругу родных, но не смей так вести себя на людях.
— Хорошо. Крупнотелый ребёнок, — согласилась она, подогревая раздутое до небес эго наследника, но тут же перешла в наступление, возвращая всех в настоящее время: — У Ильты есть вопросы к маме по поводу второй Анны. Переговорив, она поймет, кто пытался убить меня на Земле, а что произошло сегодня? Чья кровь запеклась на плаще? И когда успел переодеться?
Будущая принцесса пристально глядела в глаза жениха. Не привыкший к подобным допросам он недовольно сморщил нос, тут же мысленно отругав себя. Совсем скоро они станут семьёй, жена имеет право интересоваться событиями в жизни супруга. Вводить её в бытие своей сущности надо постепенно. Пусть его мир и напоминал средневековый, но только не нравы. «Да убоится жена мужа своего» в его стране не действовало, как не было и самой Библии.
— Кровь не моя,— коротко отвечал Матис, не вдаваясь в подробности, — одежду легко сменить, если рядом придворный маг.
Аня вспомнила, как собирали её к ужину. Блондинке показалось тогда, что очень быстро, а могло потребоваться и вовсе мгновение. Она обратила взор на старшую фрейлину, но сказать ничего не успела.
— Я уже говорила, что магию к вам применять запрещено.— Читающая мысли сработала на опережение.
— Чья же кровь пролита?
Анна вернулась к объяснениям принца, настаивая на продолжение разговора, хотя чувствовала, что ничего хорошего любопытство не принесёт.
— Одного из охранников ворот, — резко ответил допрашиваемый. — Ты всё равно с ним не знакома, как, впрочем, с почти всеми остальными обитателями замка.— Он смотрел невесте в лицо. — Твои глаза подсказали разгадку появления при дворе нечисти и заговора среди вельмож. Никто тайком не проникал во дворец. Враг всё время жил среди нас, развращая королевских помощников, и не входил, а выходил из круга заклятья, что сделать намного проще.
Матис замолчал, проигрывая в голове последние события и вновь обвиняя себя в том, что случилось с Анной.
— Я видел девиц, с которыми прогуливался на сеновал капитан стражников, но считал его обыкновенным бабником, ведь стыдливо укутанные девушки имели разный цвет глаз.
— Зелёные и карие, — закончила за него блондинка.
— Да! Твоя копия работала во дворце, при кухне, и имела доступ не только в сад, но и в любые покои.— Принц, явно нервничая, отстукивал длинными крепкими пальцами по столу какие-то такты.— Она всегда знала, где находимся я и Ильта, чем мы заняты, а выходила из замка с помощью капитана. Тот хранил передвижения любовницы в тайне. — Он криво усмехнулся.— Больше мерзавец никогда никого не впустит без приказа во дворец, как и три его друга.
Глава 10.3
Аня опустила голову, пряча глаза, представив, что час назад сделал жених. Ей стало дурно. На Земле такой поступок считался самым тяжким — убийством! За это судили и строго наказывали. Каким моральным уродом надо быть, чтобы хладнокровно отнять жизнь у знакомого тебе человека?
Будущий король, внимательно следивший за невестой, смог прочесть промелькнувшие на побледневшем лице чувства. От растерянности, укора, непонимания до, как ему показалось, презрения. И это его взорвало. Он с силой стукнул ладонью по дубовой поверхности. Стоявшие рядом тарелки подпрыгнули, а серебряный кубок с вином опрокинулся, символично разлив кроваво-красную жидкость.
Матис не говорил, а рычал, введя гневным тоном в ступор отца, давно не видевшего сына в таком раздражении:
— Ты считала, что в королевстве с невероятными красотами все радуются прекрасной жизни, нюхая цветочки и распевая весёлые песни?— Наследник престола, чеканя слова, медленно поднимался с места.
Он сжал кулаки, желая обуздать накрывшую с головой ярость. На смуглых скулах ходили желваки, ноздри раздулись, с силой втягивая враз ставший густым воздух.
— Думаешь, в сказку попала?— сверлил принц невесту горящим взглядом.— Не заметила за природным великолепием опасности?
Он отшвырнул ногой, словно пушинку, тяжёлый дубовый стул, и в несколько широких шагов вплотную приблизился к ней. Марина подскочила, готовая прийти на помощь дочери, но дернувшись, замерла, прижатая ступнями к гранитному полу взглядом первой фрейлины.
Андрей сидел совершенно спокойно, точно зная, что принц не желает Нюте зла и потому не обидит. Ему самому хотелось привести в чувство
