— Милая, позволь я провожу тебя в комнату, — мягко произнесла демонесса, делая шаг ко мне.
— Нет. — Я мотнула головой, сжимаясь, словно натянутая пружинка.
Не надо меня трогать. Не надо ко мне прикасаться. Не хочу! Не могу! Не выдержу!
Не истерика, не страх.
Я просто не хочу ничего, никакой поддержки, ни сочувствия, ни прикосновений. Ничего.
Лишь покоя.
Умом я понимала, что надо остаться, поговорить, но сердце… та горстка пепла, что была сердцем, молила о пощаде и тишине.
Вдох… рваный, тяжелый, болезненный.
Мне все еще не хватало воздуха. Еще немного и задохнусь.
Мы поговорим, обязательно поговорим. Я скажу все, что думаю. Но не сейчас. Сейчас мне надо научиться заново дышать.
— Спасибо, я сама… сама, — произнесла я, благодарно взглянув на свекровь.
В её глазах читалась вина и сочувствие. Женщина действительно переживала за меня.
Это придало сил. Или может шок прошел. Но рыдать и биться в истерике я не собиралась.
— Я провожу тебя, — тут же вмешался Мейнор.
— У вас слишком много дел, повелитель, — возразила я, переводя на него взгляд.
Уже не больно. Смотреть на него уже не больно.
Наверное, что-то такое он прочитал в моем взгляде, что заставило демона вздрогнуть и даже побледнеть.
— Ник… Я все могу объяснить, — голос тихий, вкрадчивый.
Когда-то он сводил меня с ума, заставляя трепетать и мечтать о несбыточном.
— Не сомневаюсь, — отозвалась я, расправляя плечи. — Я обязательно вас выслушаю. Но позже. Сейчас я… не готова воспринимать правду.
— Девочка права. Вам нужно время. Вам обоим. Отпусти её, Мейнор.
«Отпусти! Отпусти меня!»
— Только сейчас, — тихо ответил демон, продолжая прожигать меня взглядом, — я позволяю тебе уйти только сейчас. Не отпускаю. И не отпущу.
Я понимала, что стоит за его словами, мы все понимали этот скрытый смысл, и еще сильнее выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.
«Это мы еще посмотрим!»
Муж смотрел на меня долгие секунды, а потом сдался. Кивнул, отступая и освобождая путь.
— Мы обязательно поговорим, Ник, обязательно.
Последнее слово всё-таки осталось за ним.
И пусть.
Медленно, словно в уменьшенном темпе, я вышла из комнаты, оказавшись в коридоре.
Вздохнуть все еще не получалось.
Грудь горела огнем, а в висках стучала кровь.
Вперед.
Еще несколько шагов и еще.
На негнущихся ногах, с прямой спиной, я упрямо продвигалась вперед, пока не застыла у небольшого круглого столика с хрустальной вазой, в которой стоял букет из пестрых цветов.
Мне никогда не было так больно.
Даже, когда папа с Брэндоном пропали, я держалась. Да, мне было плохо, но я никогда не теряла надежды на то, что они живы и вернутся. Именно эта надежда придавала мне сил жить дальше и бороться несмотря ни на что.
И когда Филипп предал меня, бросив одну, я не сдалась. Может потому, что никогда не любила его по-настоящему. Я выстояла, чтобы доказать ему и всем остальным, что не пропаду, что выживу. Это предательство закалило меня, позволив вырасти и стать лучше.
Но сейчас…
Я оперлась ладонями о столик и закрыла глаза, вновь пытаясь сделать глубокий вдох. А перед глазами уже мальками черные мушки.
Я ведь верила ему!
Верила, как никому!
Каждому слову!
До конца!
И даже мысли не допускала, что Мейнор может обмануть и предать.
Я ведь… влюбилась. Пресветлая, я умудрилась влюбиться в тот образ, который мне так старательно навязывали. Даже сама пригласила его в свою постель.
Идиотка!
Я с силой сжала край столешницы. Так, что побелели пальцы.
Мейнор лгал. С самого начала.
Я предложила ему титул герцога, положение в обществе, земли, замок, драгоценности. Ему! Повелителю древнейшего города в мире!
Дура! Дура! Дура!
Как же он, наверное, смеялся надо мной. Наивная девчонка. Ребенок. Не зря же Мейнор так меня называл. Я действительно ребенок, наивный и доверчивый.
Тело свело такой судорогой, что с губ сорвался тихий стон.
Больно.
Продолжая опираться о столешницу правой рукой, я подняла левую, осторожно касаясь груди. Там, где болело и ныло сердце. Я бы не сильно удивилась, обнаружив там кровоточащую рану. Ощущения были такие, словно сердце у меня вырвали с мясом и раскромсали на куски.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Рука поднялась дальше, нащупав драгоценные камни.
Не могу больше! Нечем дышать!
Рывок!
И с отвращением стащила с себя дорогое ожерелье, с глухим стуком бросив на столик. Туда же упал кулон.
Мне не нужны воспоминания. Ничего не нужно.
Снять! Все снять! Может это поможет вздохнуть глубже.
Кольца, браслеты, заколки.
Я с такой силой дернула гребень, что он до крови расцарапал кожу на голове, вырвав заодно еще и клок волос.
Эта боль слегка отрезвила, позволяя выпрямиться.
Волосы тяжелой волной упали на плечи и спину, укрывая словно саваном.
— Николетта? Николетта, что с тобой? Что случилось?
Подняв глаза, я увидела перед собой Эмира.
И он лгал мне. А чего еще ждать от друга и помощника повелителя? Он же клятву давал.
…клятва…
— Мне нужен экипаж. Немедленно, — велела я.
— Зачем? — тут же нахмурился демон, бросив взгляд мне за спину.
Я знала, что Мейнора там нет. Я бы почувствовала.
— Мне надо съездить в одно место.
— Мейн-оир знает?
— Либо ты прикажешь подать экипаж, либо я пойду пешком, — пригрозила я, окинув демона ледяным взглядом. — Кроме того, я жена Повелителя Аргарайга. Ты смеешь мне отказывать?
Эмир вздохнул, отводя взгляд.
Отлично, его вина сейчас мне на руку.
— Не переживай, сбегать не стану. Это не в моих интересах, — добавила я, отправляясь в сторону выхода.
— Но куда мы едем?
— В главный храм Вилеса.
Глава восьмая
— Понимаю, ты злишься на Мейн-оира, — неуверенно начал Эмир.
Не сразу.
Мы минут десять ехали молча. Я смотрела в затемненное окно, щурясь от яркого солнца, от которого не спасала даже магическая защита, демон — на меня, пытаясь собраться с мыслями и начать этот неприятный разговор.
Дышать стало гораздо легче.
Оказывается, для этого надо было просто принять решение, и сразу все наладилось. Даже рвать и метать не хотелось. А лишь действовать.
Я уже меняла свою жизнь и ничего, поменяю еще раз.
Выстою, выдержу, смогу!
— Не злюсь, — возразила я спокойно. — И ненависти нет.
Ну как ему объяснить, что ничего нет.
Внутри такая пустота, что даже страшно становится. Неужели я действительно стала такой равнодушной? Или может это равнодушие напускное? И стоит мне вновь увидеть источник своих бед, как все начнется сначала.
Я ведь до последнего не верила, что мне так легко дадут уехать из дома. Каждую секунду ждала, что вот сейчас тай-шер окажется на пороге и остановит меня. Но ничего этого не произошло. Мне действительно дали уехать.
Может дело в том, что Мейнор уверен, что я никуда от него не денусь?
— Понимаю, ему стоило тебе рассказать. Я и сам не знаю, почему он скрывал правду.
— Не волнуйся, я знаю.
Из-за печати.
Кто бы мог подумать, что я тогда угадала.
Все из-за этой проклятой печати. Мейнор решил, раз не может получить её обычным способом, надо действовать по-другому. Иных причин лгать с самого начала у него не было.
Эмир тихо прокашлялся:
— Николетта, не знаю, что ты там знаешь, но не торопись. Мейнор… ты действительно ему очень дорога.
— Конечно, — согласилась я.
Очень дорога!
Ведь от меня и печати зависит благополучие мира. Как тут не быть дорогой.
Я с силой сжала ткань платья, стараясь успокоиться.
«Нет, никаких эмоций, никаких истерик. Я сильнее этого. Сильнее всего! Скоро все закончится. Я сама буду вершить свою судьбу. Больше никто не разобьет мне сердце!»
— Николетта…
— Я не хочу обсуждать повелителя, — оборвала я демона. — Так что не надо выгораживать его и объяснить поступки. Думаю, он и сам отлично с этим справится.
