Читаем без скачивания Кровная месть - Фридрих Незнанский

— Я хорошо понимаю господина Архивариуса, — сказал генерал. — Я был на войне и знаю, что такое терять своих бойцов. Я тоже не могу понять необходимости этой ликвидации.

— Подумайте, о ком вы говорите, — заговорил Секретарь горячо. — Это наемные убийцы, они получали за свое дело деньги! Можно ли сравнивать их с бойцами?

— Эти люди исполняли ваши приказы, — напомнил Чернышев.

— Речь не идет о наказании, — заговорил Председатель. — Речь идет о целесообразном продолжении проекта. Напомню, в нем предполагалось на первом этапе совершить ряд террористических акций руками наемных людей, с тем чтобы на втором этапе перейти к организации массового террора. Для решения задач второго этапа нужны особые психологические предпосылки. Существенной предпосылкой должна стать смерть героев народного сопротивления. Они должны погибнуть, как бойцы народного фронта.

Генерал Чернышев кивнул.

— Да, это меняет дело. Но мне бы хотелось уточнить: те деньги, что заработали эти люди, у них же и остаются?

— Безусловно, — подтвердил Секретарь с готовностью. — Мало того, планируются значительные премии в пользу наследников. Я просто не успел об этом сказать.

— У моего агента нет наследников, — сказал Феликс Захарович.

— Но он вправе распорядиться своими деньгами так, как ему будет угодно, — возразил Секретарь. — Я хотел сказать, что соображений материальной выгоды тут нет.

— Я не хочу ставить вопрос на голосование, — сказал Председатель. — Прежде всего ввиду очевидности результата. Господин Архивариус, вы по-прежнему выражаете свой протест?

Феликс Захарович промолчал.

— Когда назначена акция? — спросил кто-то из судей.

— В четверг. Подследственный будет на допросе у городского прокурора. Другого такого случая может не представиться.

— Господин Архивариус должен дать нам четкие гарантии участия в этом деле его агента, — заявил Председатель.

— Феликс Захарович, — повернулся к нему Чернышев, — я знаю вас как человека долга. Вы можете дать нам такую гарантию?

Феликс Захарович тяжело вздохнул и ответил сквозь зубы:

— Да. Он там будет.

— Ну вот и все, — сказал Председатель. — Мы можем считать этот вопрос исчерпанным.

— Так будут убиты Бэби и Стукач, — сказал Феликс Захарович. — Я хотел бы знать, что произойдет с Дюком.

Председатель улыбнулся.

— Надо же оставить что-то и на долю правоохранительных органов, не так ли? Не беспокойтесь, Дюк будет ликвидирован при большом стечении народа. Эта операция уже детально разработана, но она нас сегодня не интересует.

— Позвольте перейти к деталям? — спросил Секретарь.

— Да, пожалуйста, — кивнул Председатель.

Началось изложение деталей, изучение плана помещения Московской городской прокуратуры, месторасположение кабинета прокурора Москвы, куда предполагалось доставить Стукача, местонахождение агента. Разрабатывались подробности проникновения в здание прокуратуры с подложным пропуском, а также способы передачи оружия. Способ был хрестоматийный — через бачок в туалете.

— Похоже, разработчики операции полюбили фильм «Крестный отец», — заметил с улыбкой Председатель по этому поводу.

Далее указывалось, что ликвидация агента поручена человеку из внутренней милицейской охраны прокуратуры, который в момент акции окажется неподалеку от агента. Разработчики настаивали на широком оповещении публики, и потому предполагалось пригласить на это время представителей независимой прессы под благовидным предлогом. Феликс Захарович внимательно слушал и думал о том, как из всего этого выбираться.

Когда наконец закончили с операцией, передав Феликсу Захаровичу необходимые документы для предварительной подготовки агента, Председатель произнес:

— Теперь я бы хотел поднять тему внутренней дисциплины. Я никогда не оспаривал принципа организации нашего дела, хотя со времени его начала прошло уже немало времени и некоторые коррективы просто необходимы. Теперь же, когда возникают подозрения, вроде только что высказанного, я настаиваю на проведении расширенного заседания Суда с участием всех контролирующих структур. Мы должны оценить пройденный путь и сделать необходимые исправления, если таковые понадобятся.

Судя по всему, для большинства собравшихся это заявление не было новостью, но Феликс Захарович сразу почувствовал, куда направлены предполагаемые коррективы.

— Не могли бы вы уточнить, уважаемый Председатель, что вы собираетесь менять? — спросил он.

— Разумеется, это не секрет, — сказал тот. — В настоящий момент мы слишком зависимы от настроения отдельных членов команды. В частности, стоит хотя бы нашему уважаемому Архивариусу встать в позу, и мы сразу лишаемся необходимой информации, нужной для продвижения дела. Я сказал это только для примера, — холодно улыбнулся он в сторону Феликса Захаровича.

— В этом смысл всей затеи, — отвечал тот. — Все важные решения должны приниматься в полном согласии всех членов Узла Управления. Что предлагаете вы, волю большинства?

— Если вас не устраивает простое большинство, — сказал Председатель, — мы можем ввести принцип квалифицированного большинства или что-либо подобное. Но нельзя ставить дело в зависимость от отдельного человека.

— Но это же и есть принцип нового порядка! — воскликнул Феликс Захарович. — Странно, что вы только сейчас начинаете это понимать! Дорогие мои, мы ни в коем случае не должны возвращаться к пресловутой коллегиальности, та система не оправдала себя. Главным субъектом нового общества должна стать личность!

Ему никто не возразил, но победителем он себя не почувствовал. Председатель выдержал длительную паузу и сказал:

— Вот об этом мы и поговорим на расширенном заседании коллегии. Надеюсь, наше предложение дойдет до контролирующих структур.

Последнее он произнес с улыбкой, и по своей легкомысленности замечание это было уже за пределом официального собрания. Заседание внеочередной коллегии было завершено.

— Феликс Захарович! — позвал Председатель, когда все пошли к выходу. — На минутку.

Феликс Захарович задержался, предчувствуя неприятный разговор. Когда все вышли, Председатель вздохнул и произнес:

— Поверьте, дорогой Архивариус, я искренне уважаю ваш опыт и ваш вклад в наше дело. Действительно, большая часть дел первого этапа была проведена вашими агентами, и слава вашего Бэби становится весомым фактором всей нашей пропаганды. Я не понимаю, в чем вы меня подозреваете.

Звучало все очень искренне, но Феликс Захарович знал цену этой искренности. Он промолчал.

— Сначала вас испугало перенесение фигуры Кислевского в первые ряды, — напомнил Председатель. — Вы заподозрили в этом мой меркантильный интерес. Но теперь, положа руку на сердце, сможете ли вы отрицать, что именно эта акция резко приблизила нас к началу второго этапа?

— Я не убежден в том, что это было необходимо, — буркнул Феликс Захарович.

— Теперь больше, — продолжил Председатель. — Кажется, вы готовы обвинить меня в устранении Главного Контролера, в попытке узурпации власти!

Феликс Захарович почувствовал, как краснеет. Так и есть, Рогозин с Чернышевым сдали его, не моргнув глазом.

— Предъявленное мне письмо содержало оповещение об этом, — выдавил он из себя с трудом. — Я был обязан реагировать.

— Вы не проявили в этом большого таланта, — сказал Председатель язвительно. — Но я не хочу вас в чем-то обвинить. Я хочу объяснить. Пресловутое оповещение было лишь проверкой вашей бдительности, тестом выявления вашей готовности к действию. Главный Контролер по-прежнему на своем месте, и его не надо освобождать от уз. Обратите внимание, я мог бы использовать это недоразумение для раскручивания большого скандала, ведь вы считаете меня представителем ненавистного нового поколения. Я не хочу пользоваться вашей слабостью, я надеюсь работать с вами и дальше. Ступайте, Феликс Захарович, и подумайте спокойнее о моих предложениях к расширенной коллегии.

Он даже не помнил, как вышел, кажется, его вывели. В голове все смешалось, ему казалось, что все вокруг смеются над ним и тычут в него пальцами. Его везли домой все на том же «мерседесе», и он ясно чувствовал снисходительное презрение водителя.

Первое, что он сделал, перешагнув порог своей квартиры, это включил компьютер. Совершив все необходимые операции, он вышел на сегодняшний телефон Контролера и схватил телефонный аппарат. Прозвучало семь гудков, после чего автоответчик произнес свои обычные слова:

— Вы разговариваете с диспетчером связи. Если у вас есть сообщение, произнесите его после сигнала.

— Прошу подтвердить информацию о тестовой проверке, — произнес Феликс Захарович нервно и возбужденно. — Прошу объяснить, что происходит! Кого мне слушаться и кому верить?