тела может одной ниточкой протянуться сюда — к его неприступному бастиону, и «Грязные пруды» станут предметом пристального внимания. А этого допустить нельзя. Нужны меры предосторожности. Он не забыл, что подземный пленник имел при себе миниатюрную коротковолновую рацию, по которой мог сообщить своим главарям координаты временного пристанища Рэма.
Колымей посмотрел на Мидаса.
— Как тебе нравится предложение Игната? Думаю, что это самый оптимальный вариант выбраться отсюда и приступить к выполнению своей миссии.
— Я подчиняюсь разумной воле, — согласился Мидас.
— Вот и отлично. Запомни, что каждое решение я привык рассматривать с трех точек зрения: с позиции самого себя, с позиции соперника и с позиции стороннего наблюдателя, которая, кстати, более объективна. Этот сторонний наблюдатель подсказывает: план, предложенный Игнатом, самый разумный. Валютой мы тебя обеспечим, нуждаться не будешь. Так ли я говорю, Игнат?
— Да… Но надо кое-что перевести в деньги.
— Это не проблема. Кассандра знает как это делать. У нас есть надежный человек — опытный антиквар и, главное, не мошенник, — пояснил Колымей и обратился к Мидасу. — Но к тебе просьба: всюду, где будешь, держи нас в курсе о себе, о своих впечатлениях сообщай подробными письмами. Желательно, чтобы они носили описательный и аналитический характер. Посылай до востребования на главпочтамт. Потом, когда вернешься из круиза, будет о чем нам поделиться. Помни, что планетяне своенравны, не расположены к доверию и откровению. Если перефразировать правило деления чисел, получится: делают одно, думают другое.
Мидас согласно кивнул.
— Знаешь почему люди стали такими?
— На этот вопрос мне тоже предстоит найти ответ, — заявил Мидас. — Моя задача — определить формулу бытия, модель общественной формации, приемлемую для землян, чтобы они, следуя ей, стали бессмертными, то есть не погибли от самих себя.
— Что ж, — вздохнул Колымей, — Игнат подготовит и соберет тебя в путь. Он проводит до аэропорта. Надеюсь, что нам будет сопутствовать удача.
Автора безымянной заметки в «Городских новостях» найти было нетрудно. Тот сидел в небольшой накуренной комнатенке за столом, заваленном бумагами, а напротив, спиной к вошедшему Жану, расположилась женщина. Она что-то говорила, а репортер пожелтевшими кончиками пальцев водил ручкой по бумаге — со скрипом и на высокой скорости, исподлобья бросая на нее доверительный взгляд.
— Вы ко мне? — оторвавшись от писанины, спросил он.
— Возможно, — ответил Жан. — Я по поводу заметки об исчезнувшем трупе.
— Очень кстати, присаживайтесь, — репортер привстал, протягивая руку для приветствия. — Николай Зюзин.
— Жан Осипов, — пожимая руку, представился следователь.
— Кажется именно вы непосредственно занимаетесь этим делом? — спросил Зюзин, обладатель тощего, но мускул истого тела, продолговатой головы с бегающими глазами, которую венчали взлохмаченные рыжие волосы.
— Поэтому и пришел, — холодно отозвался Жан. Он сел на стул и ткнул пальцем в газету, лежащую на столе. — Вы Что, популярная газета или мистический альманах? Поверить какому-то телефонному звонку и переполошить весь город…
— Не горячитесь, — поднял руку Зюзин. — Заметка о встрече с покойником, между прочим, в самом живом виде находится рядом с вами. — Он указал на сидящую рядом женщину. — Знакомьтесь, Зинаида Николаевна Хотькова.
Жан посмотрел на нее и улыбнулся. За столом сидела женщина лет за тридцать в хлопчатобумажной мужской сорочке с рассыпанными по плечам светлорусыми волосами. Она совершенно спокойно, без тени смущения встретила его взгляд.
— Извините за кавалерийский наскок, — несколько рассеянно проговорил Жан. — Меня действительно шокировала эта публикация.
— У вас к нам претензии? — поинтересовался Зюзин.
— Претензии у меня к своему начальству, которое дало вам непроверенные сведения. Но с этим мы сами разберемся. К сожалению, сенсации, за которыми вы охотитесь, не всегда безобидны, порой ломают чужие судьбы. Да, сперва все улики были против Светланы Михайловны Багратовой. Но ведь это нормальный процесс расследования со своими находками и ошибками, не подлежащими разглашению до выявления истины. И вот газета — бах! — выстрелила и перевернула все вверх дном.
— Так прямо — вверх дном? — не без иронии парировал Зюзин.
— Знаете ли вы, что в том самом гробу, где еще недавно лежал Рэм Багратов, сейчас лежит его жена Светлана?
Пока Николай и Зинаида переваривали смысл услышанного, в комнате царила гробовая тишина.
— Не может быть! — мрачно воскликнул Зюзин, и его глаза полезли на лоб.
— Не могло бы, если бы не эта злополучная заметка, — ответил Жан и пояснил: — Именно после выступления газеты ее задушили и бросили мертвой в гроб, из которого исчез ее муж. Как это вам нравится? Теперь даже сомневаюсь, будет ли когда-нибудь вколочен последний гвоздь в этот заколдованный гроб.
Жан вкратце изложил о событиях, последовавших вслед за заметкой: убийство Светланы, покушение на следователя, исчезновение матери и сына Багратовой.
— Действительно, заколдованный гроб, — продолговатая голова газетчика вместе с бегающими глазами закачалась, как маятник, и на его лице обозначилось недоумение. — У вас есть предложение?
— Не буду против, если дадите в газету все, что услышали от меня, но с одним условием: как-то поделикатнее оградите Светлану Михайловну от обвинения. И не только потому, что она мертва — я имею доказательства ее невиновности.
— Это можно сделать в том случае, если будет доказано, что Рэма отравил кто-то другой, — возразил Зюзин.
— Поймите, расследование любого дела — живой процесс, — тихо, с напускным равнодушием сказал Жан. — И если бы так легко было сразу вычислить преступника, то нашу профессию давно бы упразднили за ненадобностью.
— Хорошо, — после недолгого обдумывания предложения согласился Зюзин. — Условия принимаю.
— Вот и отлично. Впредь прошу пользоваться только моими сведениями. — Жан сделал ударение на слове «впредь». — У этой истории, думаю, долгая жизнь и, видимо, газета еще не раз будет сотрясать город.
— А мистику вы отрицаете? — вдруг спросил репортер.
Жан перевел взгляд на Зинаиду, и его глаза снова потеплели. Она обладала потрясающей женственностью, чем-то таким, чем можно полностью разжечь в мужчине такой огонь, который гаснет только окончательным обладанием.
— О мистике, если вы не возражаете, мы поговорим с Зинаидой Николаевной: ведь именно она повстречала призрака.
— Думаете, я буду полезной следствию? — вкрадчиво спросила она.
— Кто знает, — пожал плечами Жан, потом снова повернулся к Зюзину. –
Думаю, мы договорились, — и протянул тому свою визитку. — Можете в любое время тревожить меня. Возможно, наше сотрудничество окажется полезным. — И обратился к Зинаиде: — Если не возражаете, я вас провожу.
— Они вышли на улицу. Полуденное июльское солнце припекало. Когда они остановились возле «жигуленка», он спросил:
— Как вы смотрите на то, чтобы уединиться и побеседовать?
— Даже не представляю, чем могу вам помочь? — рассеянно пробормотала она, сознавая, что первый раунд на пути к сближению со следователем она уже выиграла. Зинаида рассчитывала уже после третьего раунда заполучить обратно сына,
