высказать чувства матери, которая почти потеряла ребенка? Наверное, ни в одном языке нашего мира нет таких слов…
– Рада, что у него все хорошо, – я с мягкой улыбкой постаралась освободить руки из ее хватки. – Пусть впредь будет осторожнее. В следующий раз меня может не оказаться рядом.
Марцелла покачала головой и вдруг резко встала. Ее лицо помрачнело, но во взгляде появилась твердость.
– Миледи, я… я в неоплатном долгу перед вами. Если вам что-то нужно – что угодно – скажите.
Я замерла.
Это мой шанс. В отличие от меня, она может выйти из замка. Всего-то нужно получить разрешение у старой герцогини и предоставить его охране на входе.
– Ты уверена? – спросила чуть слышно. – То, о чем я попрошу, может быть опасно.
Служанка даже не моргнула.
– Для вас – нет.
Я на секунду задумалась. Записку писать нельзя. Конечно, я могу изменить почерк, но бумага… бумага выдаст меня с головой. Значит, придется передать послание на словах.
– Марцелла, запомни, что я скажу. В городе есть знахарка. Живет за западной стеной, слева от столичного тракта, – вспоминала я слова Руперта, – кажется, темноволосая, с родимым пятном у виска. Ее зовут Гудьяра. Найди ее, только так, чтобы никто об этом не знал, и скажи, что я хочу с ней встретиться.
– А если она откажется?
Я закусила губу. Потом вынула из волос серебряную шпильку, украшенную крупной идеально-круглой жемчужиной.
– Тогда дай ей это и скажи, что при встрече я одарю ее золотом. Если не поможет, просто возвращайся. Но… – я на мгновение заколебалась, – если она согласится, нужно будет провести ее в замок. Тайно.
Марцелла кивнула, однако в ее глазах мелькнул страх.
– Миледи… а если нас поймают?
Я сжала ее руку, в которую вложила шпильку.
– Тогда скажешь, что действовала по моему приказу. Все последствия – на мне.
Она покачала головой.
– Нет. Если что – я скажу, что украла шпильку.
Я хотела возразить, но она уже повернулась к двери.
– Ни о чем не беспокойтесь, миледи, – бросила через плечо, – я вернусь до рассвета.
И исчезла в темноте коридора.
Только тогда я поняла, что едва стою на подгибающихся от волнения ногах, и рухнула в кресло.
***
Через полчаса появилась Миранда. Помогла принять ванну и подготовиться ко сну. Если она и заметила пропажу одной шпильки, то виду не подала.
Но едва она вышла – я вскочила с постели. Привычным жестом вылила отвар, оставленный на прикроватном столике, и заняла пост у окна.
Время тянулось мучительно медленно. Каждый звук, каждый скрип, долетавший извне, заставлял меня вздрагивать. Я снова и снова, до боли в глазах вглядывалась в пустынный замковый двор, по которому сейчас прохаживалась ночная стража.
На крепостных стенах горели факелы и бледно светились защитные артефакты. Иногда они гасли, заслоненные спинами ландскнехтов. Потом вновь появлялись. Я же считала мгновения, и тревожное ожидание разъедало меня изнутри.
Марцелла обещала вернуться до рассвета. А я не могла уснуть, не дождавшись ее.
Наконец, когда за окном уже начал бледнеть предрассветный туман, я увидела женскую фигуру, с ног до головы закутанную в серый плащ. Фигура появилась из калитки для слуг, недолго переговорила со стражником, что-то сунула ему в руку и с поклоном скользнула в тень. Я тут же поспешила в гостиную, где был вход в мои покои. И не ошиблась – спустя десять минут в дверь поскреблись.
Сердце едва не выпрыгивало из груди, когда на пороге появилась Марцелла. Ее плащ был покрыт дорожной пылью, лицо осунулось от бессонной ночи, но блеск в глазах говорил об успехе.
– Вы не спали, миледи? – прошептала она с укоризненным беспокойством.
Я отрицательно покачала головой.
– Ну и как?
Марцелла оглянулась на дверь, затем прошептала:
– Она согласилась! Только сказала, что сама назначит плату за риск.
У меня по спине пробежали мурашки.
– Когда ее ждать?
– Сказала, через три дня будет новолуние, самая темная ночь. Вот тогда и придет.
Три дня… Все меньше времени до возвращения Гидеона. Успею ли я?
Нет, лучше не думать об этом, иначе бессилие и ощущение своей бесполезности сковывают душу и мысли.
– Это ведь не все? – осторожно спросила я, разглядывая бледное лицо Марцеллы.
Та помялась, но все же кивнула кивнула:
– Когда я передала ваши слова, она долго смеялась. Сказала… что в замке даже наружные стены пропитаны смертью. Что это не замок, а… склеп. – Служанка понизила голос до едва слышного шепота: – А потом взяла мою руку и сказала, что мы тут все прокляты.
Я резко подняла голову:
– Что это значит?
– Не знаю, миледи. Но я… я чувствовала, как у меня холодеет кровь, когда она смотрела на меня. Будто… будто видела насквозь.
Я положила руку ей на плечо, чувствуя, как она дрожит.
– Спасибо, ты очень мне помогла. Теперь иди, отдохни.
Но Марцелла не двигалась с места.
– Миледи… – она колебалась, – а если эта женщина… если она…
– Опасна? – я горько усмехнулась, – Без сомнений. Но тот, кто пытался убить меня в покоях Элении, и тот, кто едва не убил твоего сына – намного страшнее.
Ее глаза округлились, на лице отразилось понимание, смешанное с животным страхом:
– Так значит…
– К сожалению. Это был не несчастный случай.
Выдохнув, Марцелла вдруг крепко сжала мои руки:
– Я не брошу вас. Клянусь, что лично встречу знахарку и проведу ее в закрытые покои…
– Там опасно! – возразила я, вспомнив свое прошлое и единственное посещение тех покоев. – Есть другое место, где мы можем встретиться?
Она нахмурилась, затем ее лицо посветлело:
– Да, я могу проводить ее в сад. У дальней стены есть старая беседка, ею не пользуются, она давно заросла плющом. Но там вас не услышит ночная стража.
– Хорошо, только ты не обязана…
– Нет, я обязана вам жизнью моего сына!
Наклонившись, она быстро поцеловала мою руку и выскользнула в коридор прежде, чем я нашлась что ответить.
Постояв немного и дождавшись, пока успокоится сердце, я вернулась в спальню и легла в постель. Закрыла глаза. Положила руки на живот и вздохнула.
Это была не первая ночь в замке, которую я провела без
