сблизились за последние недели. – Он выпрямляет спину. – Не возражаете, если я сяду? – Он выбирает кресло-трон и ставит кувшин на колени. – Мы ехали прямиком от Мангейма и останавливались только, чтобы докупить кальвадос. – Запрокинув кувшин, он делает глоток.
– Как вы познакомились с Франсуа? – Достав из посудного шкафа стаканы, я ставлю их на стол перед ним.
Он наливает в них кальвадоса и протягивает мне стакан. Запах роскошный – словно грушевый тарт, только что вынутый из печки.
– Франсуа пытался продать шампанское в мангеймской пивной и разглагольствовал со своим французским акцентом, почему это шипучее вино называется шампанским и как мадам Помпадур назвала его в честь провинции Шампань. Он так завелся, что говорил и говорил, пока хозяин, схватив его за ухо, не стал выгонять из заведения. – Луи смеялся, пил, качал головой.
У меня сжимается сердце. Я так и вижу, как Франсуа говорит, задыхается, надрывает горло, на лбу выступает пот…
– Я пожалел Франсуа и купил бутылку «Клико и Сын», чтобы выпить с хозяином. Франсуа открыл ее с изяществом королевского сомелье и налил нам. Мы выпили бутылку, и хозяин купил двадцать ящиков.
– Двадцать ящиков? – Я засмеялась от радости и облегчения. – Теперь у нас освободится место.
– Это был лишь первый день, – говорит он. – На следующий день мы продали вместе еще шестьдесят.
– Просто чудо. – Я крещусь, но тут же кладу руку на стол.
– Вам не нужно беспокоиться из-за этого, ведь теперь Наполеон вернул католическую церковь. – Его рука накрывает мою, теплая и успокаивающая.
Я выдергиваю руку и встаю.
– Сейчас я принесу колбасы и сыра. – Этот незнакомец не посмел бы брать меня за руку, если бы Франсуа был рядом.
– Я всегда голодный, – говорит он, и я ныряю в кухню, оставив дверь открытой.
Пока я нарезаю колбасу, он отстегивает пистолет от голени и сует в сумку. Какого бандита привел к нам домой Франсуа?
Я возвращаюсь, ставлю на стол поднос с мягким камамбером, сальчичоном и багетом, а потом протягиваю ладонь.
– Для безопасности мы запираем оружие в ящик.
– Я никогда не расстаюсь с моим другом, – заявляет он, играя желваками.
– Тогда вам придется уйти. – Я показываю на дверь и надеюсь, что он не заметит, как дрожит моя рука.
Он сердито сверкает глазами. Но тут бьют часы, и он неохотно отдает мне оружие.
Не спуская с него глаз, я запираю ящик. Он отрезает кусок колбасы, но смотрит, как я кладу ключ в карман.
– Франсуа рассказывал мне, сколько тут у вас в Шампани земли, – говорит он, отрезая сыр. – Вы сидите на золотой жиле.
Картина ясна, и у меня перехватывает горло. Этот шарлатан подкупил Франсуа, чтобы втереться к нему в доверие.
– Боюсь, месье, что энтузиазм Франсуа ввел вас в заблуждение. Наша земля находится в аренде у виноградарей. «Клико и Сын» только негоциант. Мы продаем вино других виноделов и теряем деньги каждый год с начала этих войн. – Я отпихиваю стакан с кальвадосом.
Он достает из сумки деревянную трубку с длинным чубуком и резной чашей и набивает ее табаком. Потом зажигает ее, не спросив позволения. Запах у его табака сладкий и пряный.
– Так что, как видите, наши доходы не позволяют нам нанимать торгового агента, – говорю я. – Мне жаль, что вы напрасно проделали весь этот путь.
Он громко смеется.
– Франсуа говорил, что вы отнесетесь ко мне с опаской. – Его мясистые губы сосут трубку. – Но вы будете только платить комиссию. Если я не продам ваше вино, вы ничего не потеряете.
Ментина визжит, и я мчусь по коридору в детскую. Франсуа сидит на корточках перед ее кроваткой, скрючив пальцы словно когти.
Ментина загораживает ручонками глаза, но тут же раздвигает пальчики и подглядывает.
– Матагот может подарить мне красивого белого пони с длинным хвостом? Я буду заплетать его!
Лизетта сидит в углу на стуле и улыбается. На коленях лежит лютня.
Франсуа наклоняется и трется носом о нос дочки.
– Если ты очень нежно потрешь нос Матагота и накормишь его курятиной, он исполнит твое желание.
– Желание Ментины исполнилось, и все живут счастливо. – Я целую дочку и поправляю одеяло.
Лизетта остается, чтобы помолиться на ночь, а я увожу Франсуа в коридор.
– Она отвыкла от твоих историй. Тебя слишком долго не было с нами.
Он прижимает меня к стене и, дыша кальвадосом, целует, пока у меня не перехватывает дыхание.
– Вот почему я нанял Луи, – говорит он с пьяной ухмылкой и топает в салон.
Боне поднимает голову от книги, которую вытащил из какой-то полки. У нас книжные полки стоят по всем стенам, а книги стоят и лежат в них так, чтобы больше вместилось.
– Я говорил тебе, Луи, что я больше никогда не уеду от них, – заявляет Франсуа и поворачивается ко мне. – Жить без тебя и Ментины я больше не мог, это было самое грустное время в моей жизни. Я не хочу оставлять вас, как делал мой отец – он постоянно куда-то ездил, торгуя шерстью. – Глаза его остекленели и налились кровью. Он пьяный и усталый, и это нехорошо для его нервов. Этот тип Боне тоже нехорош для него.
– Бери кувшин, Луи, и мы покажем тебе пещеры. – Франсуа, шатаясь, идет к двери. – Римляне выкопали их в первом веке нашей эры.
– Не сегодня. – Я преграждаю ему путь. – Сейчас мы там разливаем шампанское по бутылкам, и я не хочу, чтобы мы что-нибудь напутали.
– Ты говоришь мне, что я не могу спуститься в собственные пещеры? – Франсуа делает шаг назад, с громким стуком ударяется затылком о стену и сползает вниз.
– Спать пора, дружище. – Боне поднимает Франсуа как ребенка. – У нас был длинный день. – Он идет за мной и кладет Франсуа на нашу кровать. Я накрываю его вязаным одеялом Катрин-Франсуазы.
Вернувшись в салон, Боне садится на трон-кресло, словно теперь оно принадлежит ему.
– В дороге он говорил только о вас. Какая вы умная и чуткая.
Все его пьяное бахвальство внезапно исчезло – еще одна причина не доверять этому человеку.
– Вы можете переночевать в той комнате. – Я показываю на одну из дверей и выхожу в коридор.
– Франсуа хочет, чтобы «Клико и Сын» успешно продавалось. Позвольте мне помогать ему.
– Спокойной ночи, месье Боне.
Заперев дверь нашей спальни, я переодеваюсь в ночную рубашку. Потом снимаю с Франсуа одежду. Он очень похудел без моих стараний накормить его. Я должна радоваться, что он дома, радоваться, что он нанял торгового агента, радоваться, что у нас больше заказов, чем за весь прошлый год. Но Франсуа даже
