Возможно, рассмотрение эстетических аспектов татуировки менее интересно для этнолога, чем для искусствоведа, который занят только внешними факторами и не стремится получить информацию, касающуюся скрытого смысла, табу, церемониалов и т. д.
В настоящей главе ведется исследование чисто технологических проблем, но их, конечно, невозможно полностью отделить от психологических рассуждений, относящихся к чувственному восприятию и его возможным вариациям. Согласно экспериментам, проведенным среди тода, ведда и островитян Торресова пролива, нормы сенсорной восприимчивости оказались практически одинаковы для нескольких примитивных рас и цивилизованных людей. Но такая работа в рамках экспериментальной психологии не продвинулась достаточно далеко, чтобы подтвердить догматическое утверждение, касающееся вопросов эстетического чувства в разных ответвлениях человеческой семьи.
Прежде чем начать исследование использования знаков на теле как украшений, примеры следует разделить на три класса: 1) самые незрелые, в которых нет никакого лежащего в основе подтекста, просто каждому индивиду предложено нанести на тело ряд меток, которые санкционированы обычаем; форма и цвет являются естественными, и единственная цель — соответствие индивида практикам его социальной группы; 2) возникшие на этапе, который можно назвать геометрическим; его кульминация — моко в Новой Зеландии, хотя есть весьма интересные примеры в регионе Конго; 3) созданные в тот период, когда человек начинает признавать принципы, лежащие в основе формы, цвета и перспективы; более того, появляются изображения животных, выполненные с большой точностью.
После этого антропологу интересно рассмотреть социальные и психологические факторы, в результате взаимодействия которых вырабатывается постоянный художественный стиль. При этом возникает весьма спорный вопрос о возможности человека передать своим потомкам приобретенное мастерство. Предположим, к примеру, что японский художник всю свою жизнь занимался художественным творчеством и создал нейромускульную основу, гарантирующую совершенство. Можно ли это передать его отпрыскам? Должен ли ребенок опираться только на то, что сумел познать сам? Какую роль играет наследственность? В какой степени окружающая среда ответственна за художественное творчество? Проблем, как мы видим, много, но все они выходят за рамки этой главы, которая рассматривает такие аспекты, как качество, условности, предмет, мотив, побуждения и др., с учетом которых можно сравнивать разные стили продукта художественного творчества.
Примитивный художественный вкус
Перья, ракушки и современные яркие ткани высоко ценятся как украшения. Но, когда перьев мало, несколько пятен краски на теле вполне удовлетворят тягу индивида к самоутверждению. Туземец из района Порт-Морсби краской ставит несколько точек на носу, подбородке и скулах, когда идет на берег со своим белым хозяином, чтобы посетить чужую деревню. Он желает, таким образом, произвести впечатление на незнакомцев, которых увидит, вызвав к себе с их стороны пусть небольшое, но восхищение. Для любого общественного мероприятия, например танцев, существует принятая из-за желания хорошо выглядеть в глазах присутствующих раскраска. Отсутствие же общепринятых церемоний, произвольный выбор цвета и метода нанесения краски говорит о том, что человек наносит ее исключительно для утверждения своего значения. Любимые цвета у мафулу — красный, серо-желтый и черный. Лицо обычно окрашивают очень просто: одна половина может быть желтой, другая — серой, а сверху наносятся красные точки.
Знаки на теле всех видов распространены у индейцев Южной Америки, а в Гвиане есть свидетельства существования очень грубой декоративной окраски. Индейцы саванны предпочитают красную краску, лесные индейцы — кармин, также широко используются белая и желтая глина в смеси с натуральными маслами и смолами. Окрашиваться может все тело, или на него наносится рисунок, который, безусловно, является шагом вперед в эволюции рассматриваемого нами искусства. Человек, который хочет хорошо выглядеть, окрасит свои ноги и лодыжки красной краской, тело — черно-синей либо украсит его сложным орнаментом черного и красного цветов, а на брови нанесет красные дуги. Женщины акавои очень любят блестящую краску для лица, а вокруг рта они обычно рисуют сине-черную полосу. Ге же продолжают от уголков рта к ушам. Известно, что у огнеземельцев есть цветовой код, который довольно точно выражает их эмоциональное состояние.
Хотя искусство собственно татуировки в Северной Америке получило большое развитие, особенно у хайда и дене, краска никогда не утрачивала своего значения как средство украшения или выражения эмоций, связанных с магическими и религиозными церемониями. В отношении квакиутлов профессор Боас говорит, что каждый представитель этого народа красит лицо (особенно брови), предварительно нанеся на него покрытие из жирно-красной охры. В качестве важного ингредиента используют черный гриб, который дает темный пигмент, образующий в смеси с камедью косметическое средство против солнечных ожогов. Если черного гриба поблизости нет, вместо него применяют охру или уголь. Воины мажут лица жиром, поверх которого накладывают уголь мягкого красного кедра, а затем полируют кожу так, пока краска не начинает сверкать. Потом на фоне черной краски смоченным в ней кончиком мизинца делаются рисунки. В связи с этим нельзя не упомянуть и осейджей, которые наносят на лица умерших тотемные знаки своего клана.
У жителей Андаманских островов, которые в течение долгого времени были изолированы от мира, хорошо сохранились образцы древних татуировок — когда отсутствует контакт с другими народами, нет притока новых идей и остается только в точности соблюдать обычаи предков. Добсон рассказал о молодом человеке, очевидно «денди» племени, который с важным видом прогуливался по деревне в полном «одеянии», явно желая продемонстрировать свою крайне привлекательную наружность. Слоем желто-зеленой краски была покрыта одна сторона его тела, а красной — другая. Одну половину лица он покрасил красной краской, другую — желто-зеленой. Слой красной краски на теле заканчивался фестончатой каймой на животе и груди. Руки и ноги он украсил так же — фестончатая кайма проходила по внешней стороне ног, как полоса на военных штанах. А. Р. Браун считает, что краска хотя постепенно и превращается в простую формальность, но несет важную психологическую функцию — поддерживает жизнь идей и чувств, которые при случае могут существенно повлиять на поведение человека.
Что касается такой грубой окраски, то приведем еще один пример, подразумевающий принятие некого индивидуального стандарта, ввиду отсутствия развитых принципов искусства, обязательных для всех членов сообщества. Раскраска лица у людей ям и туту (Торресов пролив) чужда любых условностей и ограничена только ресурсами и воображением индивида. Наблюдатели видели молодых юношей и девушек, у которых две части лица были окрашены разными красками, причем симметрия линий и точек не соблюдалась. Молодые люди были всегда очень горды своей раскраской и вели себя в высшей степени серьезно, хотя, на взгляд европейца, все это выглядело нелепо.
Такие примеры простого применения краски в Северной и Южной Америке, на Андаманских островах, в Торресовом проливе и Меланезии иллюстрируют начальную стадию в эволюции нанесения декоративных знаков на тело. Именно тогда индивидуальность заявляет о себе, появляется свободная игра эмоций самоутверждения и соперничества, которые тесно связаны с половым инстинктом и чувством любви. Человек достиг уровня, когда смог применять, сознательно или бессознательно, средства, усиливающие его сексуальную привлекательность. Декоративное применение краски подразумевает не только значительный прогресс мысли, но также является первым шагом в развитии геометрических орнаментов. Так, североамериканский индеец племени квакиутл наносил узор на окрашенное лицо указательным пальцем. Хотя некоторые индейцы Гвианы применяют сплошное покрытие тела краской или глиной, другие, вероятно, те, кто видел знаки с изображениями животных, пытаются нанести глину так, чтобы получился более или менее определенный рисунок. У жителя Андаманских островов появилась идея нанесения фестончатого узора на грудь и живот, а в их одинаковых композициях рисунков на ногах просматривается их элементарное представление о симметрии. Моко — классический пример в совершенстве сбалансированных кривых и спиралей. Любопытны также изображения, демонстрирующие отсутствие равновесия: среди паумотуан есть такие, у которых окрашена только половина тела. Боггиани показывает индианку Парагвая, у которой на одну и другую половины лица нанесены совершенно разные композиции. Отмечались и очень сложные и качественно выполненные татуированные знаки, но тоже асимметричные.
