– Осторожно справа!!!
Я перевел взгляд направо и увидел в двух шагах от себя огромную пиявку (или что-то очень на нее похожее).
«Темпансцесс не темпансцесс, – отстраненно подумал я, глядя, как неумолимо приближается пасть мерзкой твари, – а все равно это не более чем какая-то проекция в сознание виртуальной реальности. Ранвельтильская дева является неким подобием сервера, к которому с помощью резиновых шлангов или какой-то другой ерунды подсоединены двое компьютерных пользователей – я и Мио. Накурившись непонятных галлюциногенов, сервер проецирует чудовищные глюки, а мы воспринимаем их как субъективную реальность». Если бы вместо этой грязи и огромных червей в декорациях присутствовал пропитанный смогом мегаполис и роботы-полицейские, то можно было бы подумать, что мы являемся участниками супердрайвовой киберпанковской постановки.
Но грязь и мерзкие твари наводят на мысль про обычный наркоманский бред…
Не знаю, бред это был или не бред, но удар слева в ухо потряс меня основательно. В глазах помутнело, и я мягко осел в грязную жижу.
«За что?!» – хотел было спросить я у проводника, но не стал этого делать, потому что сосредоточил внимание на искрящейся твари.
Причем искрилась она в самом что ни на есть прямом смысле слова. Создавалось впечатление, будто к ней приложились электрошокером или ткнули электрическим проводом. Зрелище было более чем интригующее, но резкий возглас Мио привел меня в чувство:
– Твое сердце хотя и слабо, но все же бьется. Поэтому твари из темпансцесса не просто чувствуют твое присутствие, но и активно тебя ищут.
– А тебя? – спросил я первое, что пришло в голову, с трудом вставая на ноги.
– Я для них нечто вроде тени или призрака.
– Так какого черта ты затащил меня в этот дурацкий темпансцесс, если все меня чувствуют и все на меня охотятся?
– Ты прервал Ранвельтильскую девственницу, и, значит, только ты можешь попытаться обратиться к ней вновь.
– А что это даст?
Он посмотрел на меня, как на законченного идиота, и после некоторой паузы все же ответил:
– Я узнаю, где лежит ключ к господству над миром.
– Точно! – с насквозь фальшивой радостью воскликнул я. – Как-то постоянно забываю, что девственница может найти ключ.
– Скорее всего, она его уже нашла. – С руки Мио сорвалась очередная молния, и еще одна гадина, точная копия первой, заискрилась, словно бенгальский огонь.
«Интересно, как много у него энергии?» – с тревогой подумал я.
А вслед за этой пришла следующая мысль: «Что будет, если на меня одновременно нападут несколько монстров? И вообще, как долго мы будем искать эту деву? Здесь совсем ничего не видно».
Как будто прочитав мои мысли, две твари, вынырнув из тумана, напали с разных сторон.
К чести Мио, стоит отметить, что он блестяще справился с этой непростой ситуацией: две руки разошлись в разные стороны, и атакующие монстры рухнули на землю, сотрясаемые мощными электрическими разрядами.
«Нет-нет… – Я попытался загнать предательскую мысль вглубь подсознания. – Я даже не хочу думать о том, как мой телохранитель справится с тремя или чет…»
Ну вот я и накаркал.
– Не будь ты мне нужен, скормил бы тебя этим уродам, – мрачно пробормотал Мио, кивнув в сторону пяти огромных слизней, берущих нас в кольцо.
Как ни странно, внутри темпансцесса свихнувшийся колдун казался совершенно нормальным. Не было ни дурацких ужимок, ни закатывания глаз, ни ежеминутной демонстрации нижнего белья. Хотя если учесть, что куда-то пропал мой вечный спутник – внутренний голос, или шизофреническое второе «я», или вообще черт знает что, то в преображении сумасшедшего колдуна не было ничего удивительного. Скорее всего, сознание в этой местности неузнаваемо преображалось.
– Да уж, без такого героя, как я, тебе действительно не обойтись, – криво усмехнулся я. – Ну так что, будешь отбиваться или покинем негостеприимный темпансцесс?
– Не хватит энергии, – коротко ответил Мио и продолжил: – Приготовься, сейчас будет больно.
«Очень?» – хотел было спросить я, но не успел.
Оголенный электрический провод ткнули мне в тело, и я весело заискрился, словно огромный бенгальский огонь.
А насчет «больно» он ошибался. Когда через вас достаточно долгое время пропускают электрический ток, это не просто больно, а очень больно.
Хотя, кто знает, может быть, это был единственный способ заставить мое сердце вновь забиться в прежнем ритме.
* * *
Жизнь Сайко всегда была полна приключений, опасностей и женщин. Если ты по природе авантюрист, наделенный к тому же живым и богатым воображением, то финал твоего земного существования может иметь всего одну из двух более или менее приемлемых концовок. Первая подразумевает огромное богатство и тихую обеспеченную старость. Вторая – насильственную смерть в самом расцвете сил. Третьего варианта в принципе не дано.
Сайко был не просто авантюристом, он был прожженным авантюристом со всеми вытекающими последствиями. И поэтому на вариант с преждевременной насильственной смертью можно было не задумываясь ставить девяносто девять против одного. А на «огромное богатство» – не оставшийся один процент, а максимум одну десятую процента. Другими словами – шанс был настолько призрачным, что его можно было вообще не принимать в расчет.
Еще сегодня днем, обнаружив себя в каком-то дешевом борделе практически без гроша в кармане (пара неизвестно каким образом сохранившихся золотых не в счет), Сайко утвердился во мнении, что не миновать ему насильственной смерти.
Потому что спустить в рулетку кассу племени варваров (целое состояние) значит гарантированно обречь себя на верную гибель. Варвары – мелочные и мстительные создания. Они не успокаиваются до тех пор, пока не выпустят наружу внутренности обидчика.
Даже на «Арену искупления» растратчик чужой наличности отправился не потому, что обожал страдания людей или кровавые гладиаторские поединки, а лишь для того, чтобы морально подготовиться к неизбежной кончине. Если хотите, это было нечто наподобие прощального привета миру. Поэтому, вместо того чтобы сделать ставку на исход поединка, Сайко великодушно кинул последний оставшийся золотой какому-то нищему бродяге.
Может, этот нищий был и не нищим вовсе, а каким-нибудь особо эксцентричным божеством, которое наблюдало за жизнью смертных, обрядившись в грязные одежды. А может, он был самым что ни на есть настоящим бедняком, вынужденным просить подаяние, чтобы заработать на корку хлеба. Но как бы то ни было, Сайко отдал последнюю монету – и столь благородный поступок растрогал впечатлительную судьбу до слез. Поэтому она подарила авантюристу еще один шанс в лице Фромпа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
