– Пустяки! Смею сказать, Джулии пойдет только на пользу, если с нее немного собьют спесь – особенно если это сделаешь ты. Честно признаюсь, я буду рад, если она сойдет с трона, на котором восседала так много лет. Кроме того, она должна начать привыкать к тому, что так будет не всегда. С годами красота женщины увядает – это закон природы.
Он хотел добавить что-то еще, но в этот момент Григгс объявил о приходе мисс Феб Лидфорд.
Если бы Диана не стояла так близко к отцу, она бы не заметила, как его голос чуть дрогнул.
– Да, это закон природы. Но, возможно, к некоторым женщинам время милостиво. – И громче добавил: – Феб, моя дорогая, входите, входите.
– Роберт, – радостно сказала она, входя в комнату с протянутыми руками.
Он пожал их и повторил комплименты, которые Диана слышала от него только накануне ночью в Опере:
– Вы просто поражаете меня. С каждым днем вы становитесь все прекраснее.
– Я бы велела вам прекратить льстить мне, но признаюсь, мне это очень нравится, – ответила она, улыбаясь ему так счастливо, что одно подозрение закралось в мозг Дианы.
Она наблюдала за тем, как ее отец продолжает глядеть на Феб. О чем он думает? – гадала она. Неужели он так обрадовался приходу Феб? Ее тетя продолжала:
– Но скажите мне, это Джулия только что выбежала из гостиной? Когда я поднималась по лестнице, я видела, как кто-то в голубом платье скользнул в коридор.
Что ответил ее отец, Диана не услышала. Она была захвачена своими мыслями, глядя, как он ведет Феб к софе, на которой перед этим сидела Джулия. Она никогда не думала о том, почему такая женщина, как Феб, осталась не замужем. Ей казалось, что это дело выбора. Но теперь она поняла, что за этим скрывалось нечто большее, чего она не знала, но о чем могла лишь догадываться. Внезапно слова леди Кловелли всплыли в ее мозгу. Что-то о повторении истории Феб и Гвендолин.
У нее перехватило дыхание. Феб все эти годы любила ее отца!
Немыслимо!
Она даже раскрыла рот от удивления, но, к счастью, ни ее отец, ни Феб не обращали на нее ни малейшего внимания. Однако, взглянув на Эверарда, она обнаружила, что он смотрит на нее со странным насмешливым выражением, то ли из-за ее изумления, то ли потому, что он тоже понял, что происходит.
Оставив свое место у камина, он направился через комнату к ней. Однако заговорил он совсем о другом.
– Не знаю, что так огорчило Джулию, – заявил он, нахмурив брови. – Надеюсь, с ней все будет в порядке.
– Думаю, это я виновата, – сказала Диана тихо, слегка покачав головой. – Я должна была предупредить ее. Вы знаете, какая она чувствительная. Теперь я виню себя.
– Нет, – возразил Эверард, придвигаясь к ней ближе и понижая голос. – Я думаю, ваш отец прав. Джулии надо поменьше думать о своей красоте и, уж конечно, не завидовать вам, особенно потому, что она считается первой красавицей Лондона.
– Иногда, – задумчиво сказала Диана, – мне бывает трудно ее понять. Она очень порывиста и, если я затрагиваю тему, которая ей неприятна, готова скорей поссориться со мной, чем дать вежливый ответ. – Она вздохнула. – Не думаю, что она когда-нибудь простит меня за… за многие вещи, я полагаю.
– Вы имеете в виду ее сорвавшийся побег? – спросил он шепотом. Диана кивнула, и он продолжил: – Вы поступили правильно, когда вмешались, а что касается ее нынешнего порыва, я уверен, у нее скоро изменится настроение. Что я знаю точно – вы никогда не выглядели прелестнее, Диана, и я могу лишь пожелать… – внезапно он оборвал свою речь, словно с усилием остановив слова, готовые сорваться с его губ.
Он заглянул в ее глаза, взгляды их встретились, и Диана поняла, что, если бы они были одни, она упала бы в его объятия! Его слова, произнесенные шепотом, обещали рай:
– Я лишь могу пожелать видеть вас такой…
– О, Феб приехала? – Радостно-нетерпеливый голос Джулии заставил Эверарда оборвать свою речь на середине предложения.
Разочарованная, Диана поняла, что, возможно, никогда не узнает, что Эверард намеревался сказать ей.
– Да, приехала, – ответила Диана, отворачиваясь от Эверарда и обращаясь с улыбкой к сестре. Она стояла ближе к дверям, чем ее отец, и быстро взяла Джулию за руку, поняв, что это прекрасный момент, чтобы сообщить о предстоящей поездке. Ведя ее к тетушке, сидящей на софе, она сказала:
– Я хочу извиниться перед тобой. Мне надо было предупредить тебя, что я собираюсь подстричь волосы! Мне очень жаль. Но наша тетя здесь, и мы с ней вместе придумали великолепный план. Он тебе обязательно понравится!
Диана не могла удержаться и взглянула на Эверарда. Она увидела, что он внимательно следит за ней, и неожиданно занервничала. Хотела бы она знать, рассердится ли он.
Феб подхватила слова Дианы:
– Джулия, моя дорогая. У нас есть замечательная идея, ты не представляешь. Скажи мне, что ты думаешь о том, чтобы венчаться в церкви рядом с моим домом? Той, что так чудесно отреставрировали прошлым летом.
– О тетушка, – вздохнула Джулия, присаживаясь на софу рядом с ней. – Если бы мы только могли. Эверард! – воскликнула она, поворачиваясь к своему жениху, – как ты относишься к поездке в Баф? Там такая милая церковь, с плющом, вьющимся по стенам, великолепный пейзаж, прямо как на картинах мистера Рептона. Она такая живописная. О, скажи, что ты согласен.
– Но мы же сказали всем знакомым, что будем венчаться здесь, – ответил Эверард с едва заметным раздражением.
Диана набралась смелости и, сглотнув, обратилась к Эверарду:
– Леди Кловелли, с которой тетя и я обсудили эту возможность заранее, предложила свой дом в Беркшире для проведения вечера в честь обручения. Она сможет принять столько гостей, сколько будет нужно. Я уверена, что, услышав имя Кловелли, никто не станет жаловаться на изменения в планах. Никто не посмеет!
– Вечер в честь обручения в Кловелли-холл? – воскликнула Джулия, медленно вставая со своего места на софе, будто ее поднимала какая-то невидимая сила. – Должно быть, я сплю! Вечер в Кловелли-холле? Этой древнейшей из усадеб! Это так грандиозно, так великолепно. Я надену сапфиры! Конечно, я смогу надеть там сапфиры. О папа, ну скажи, что могу! Эверард, ты просто не можешь отказать!
20
– Что это значит, Диана? – прошептал Эверард.
Он отвел ее от Джулии и Феб, которые сидели на софе, горячо обсуждая предстоящую поездку. Сначала он просто потерял дар речи, сраженный перспективой путешествия по Англии, которое, он был уверен, принесет ему больше известности – совершенно ненужной, – чем его подвиги в Испании! Он был буквально в ужасе и сразу понял, что нечего и думать о том, чтобы пытаться остановить Джулию и отказаться от этой поездки.
