— Ага. Дружба — это замечательно. Будем нашей дружбой дорожить… — продолжила Поля. — Вот представь, начнем мы встречаться, потом вдруг расстанемся… И снова дружить, как прежде? Это вряд ли…
— К чему этот разговор? — напрягся Паша.
— Иметь друга противоположного пола — здорово, — проигнорировав вопрос Долгих, снова сообщила Полина. Говорила с такой интонацией, будто сама себя в этом убеждала… — Просто знай, что я тебя люблю… Как друга! А то себе надумаешь…
Сердце Паши дрогнуло. Вот, значит, как… Подготовленные ранее слова показались жалкими и постыдными. Еще эта приставучая Тарасова все испортила…
— Ты можешь танцевать с кем угодно, меня это, знаешь, ничуть не задевает, — сообщила дрогнувшим голосом Ковалева.
— Ты тоже можешь танцевать с этим… — Паша хотел добавить «придурком». — Меня тоже ничуть не задевает!
Он чувствовал, как тугой ком подступает к горлу. Не хватало пустить слезу перед Ковалевой. Незаметно от Полины сжал кулаки до белых костяшек.
— Отлично! — рассердилась Поля. — Прямо сейчас и начну! Танцевать с этим…
— Удачи!
Ковалева резко отпрянула от перил и, сердито стуча каблучками, бросилась прочь с террасы. Паша, перегнувшись, уставился вниз на мокрую черную мостовую… Так он простоял до того момента, пока его не окликнул кто-то из одноклассников…
Паша еще долго винил себя за то, что все-таки струсил… Но как признаться в чувствах после публичного поцелуя с другой?
К подобному разговору они вернулись, когда учились в университете. В то лето Паша застал Полину в мужской раздевалке. Тогда Ковалева нехотя созналась, что любовное послание предназначалось Пашиному партнеру по команде — Герману Буравину. Долгих решил, что на выпускном Полина была все-таки права… Как хорошо, что они только дружат, и Паша, кажется, за все эти годы окончательно научился воспринимать Полю исключительно как подругу. Видеть, как твой человек любит другого — больно. Каждое признание в чувствах не тебе — как новое ножевое.
Ульяна Шацкая казалась Паше идеальным вариантом для того, чтобы наконец завязать серьезные отношения. Она умная, легкая в общении и очень красивая. Паша даже предложил Поле помочь сойтись с Буравиным, думая, что трепетные чувства к подруге давно уже прошли. Но с быстротечным развитием всех событий понял, что это совсем не так…
Паша видел, насколько Ковалева с Буравиным разные, и как Поля бесится от присутствия Германа рядом. Паша злорадствовал по этому поводу, хотя у самого с желанной девушкой в тот момент совсем не клеилось… Ульяна была идеальной. Но не Полиной. Шацкая и сама быстро охладела к Паше и вскоре перестала с ним общаться. Возможно, Полина права, и Уля просто переключила свое внимание на другого парня. Но Паша больше не стал искать с ней встреч. Теперь его мысли были заняты другим… Поля совершенно точно начала общаться с Пашей по-другому. Неужели спустя столько лет она посмотрела на него новыми глазами? У Долгих теплилась надежда, что в этот раз все будет по-другому. Он решится, а Ковалева, наконец, не откажет.
…Паша столько раз провожал Полину до дома, но вот так, держась за руки до самых ворот, они дошли впервые.
— Пока, — первой проговорила Поля.
— Пока! — отозвался эхом Паша. Отпускать Ковалеву просто так не хотелось… Но тут за спиной скрипнул засов, и из-за высокой калитки показалась голова Лидии Аркадьевны.
— Хм, Поля… — начала она. Заметила, что ребята держатся за руки и смущенно закашлялась. — Ой. Я, наверное, не вовремя… Просто увидела из окна, что ты вроде с Пашей.
— Да это вроде и есть он! — нервно рассмеялась Полина. Фонари на улице еще не зажглись, поэтому девушка решила отшутиться: — Эй, Долгих, это ты?
Поля демонстративно начала ощупывать лицо Паши, а парню удалось при этом поцеловать ее ладонь. Полина отдернула руку, словно ее ударило током.
— Ты что делаешь? — сердито шепнула она Пашке, оглядываясь на мать. Но Лидия Аркадьевна ничего не заметила.
— Не паясничай, Полина! — покачала головой женщина. — Заходите в дом! Чаем напою!
— Спасибо, но мне пора! — улыбнулся Паша. — До завтра, Поля! До свидания, Лидия Аркадьевна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— До свидания, Павлуша!
— Пока! — помахала рукой Полина.
Домой Паша возвращался в сгустившихся сумерках. Вдалеке гремело море, по пути встречались редкие туристы. Жизнь сейчас кипела не здесь, а на набережной… Там играла музыка, толпу отдыхающих развлекали уличные артисты, призывно светились вывески ресторанов и кафе…
Паша не сразу обратил внимание на высокого бритоголового мужчину. Появился он внезапно, будто из ниоткуда. Большая черная тень отделилась от одного из деревьев…
— Браток! — хрипло обратился он к Паше.
— Вы мне? — обернулся Долгих.
— Ну не папе же Римскому… — хмыкнул мужчина. — Браток, подскажи, как добраться до поселка…
Мужчина назвал то место, где жили Шацкие.
— Пешком отсюда не дойдете, маршрутки в это время тоже редко ходят. Возьмите такси, — посоветовал Паша. — Но на выезде из города даже в это время могут быть пробки… Здесь одностороннее движение.
— А ты голова! — похвалил мужчина. — Местный? Я думал, в вашей дыре все в шаговой доступности…
— Тут горы, — ответил Паша. — Запаритесь пешком идти.
— Понял тебя, браток! Базара ноль, друже!
Мужчина протянул Паше руку. Долгих, несколько секунд поколебавшись, все-таки ответил рукопожатием.
Когда бритоголовый спускался по узкой улице, Паша еще пару раз оглянулся ему вслед и усмехнулся. Надо же, вот это экземпляр. Долгих думал, такие вымерли еще в лихих девяностых… Какие только люди ни приезжают к ним в город летом.
Глава 26
— Поля, ну сколько можно торчать у зеркала? — проворчала мама. — Как на собственную свадьбу собираешься!
Я продолжала придирчиво осматривать себя со всех сторон. Платье сначала казалось слишком коротким, потом длинным, а затем недостаточно нарядным…
— Слушай, а оно не чересчур? — спросила я, в конце концов, у мамы. Теперь мне чудилось, что я больно для этой вечеринки разоделась. — Столько блесток…
— Не чересчур! Иди уже! — отмахнулась мама. — Только смотри, недолго!
— Уж как получится, — пропыхтела я, обувая босоножки на каблуках. — Это ж вечеринка у твоих обожаемых Шацких. Все будет чинно-благородно! В лото поиграем, чай попьем, ребусы отгадаем… Ульяна нам на арфе сбацает!
— Все равно, придешь поздно, отец тебе такое сбацает! По заднице! — пригрозила мама, выглядывая в темное окно. — Павлуша за тобой заехал. Он, кстати, тебя обратно привезет? Пить не будет? За рулем пить нельзя!
— Чаек крепкий хлебнет, у Шацкой сухой закон. Ни мяса, ни алкоголя… Безглютеновые сушки погрызем да разойдемся…
— Ты хоть когда-нибудь можешь быть серьезной? — нахмурилась мама.
— А ты хоть когда-нибудь можешь улыбнуться ради приличия? — не выдержала я.
Пашка посигналил.
— Ладно, пока! Буду поздно. Задница к приключениям готова…
Не дожидаясь маминых ворчаний, я выскочила за дверь. Под громкий стрекот цикад прошла по темному густому саду к калитке. Забралась к Паше в машину и рассерженно хлопнула дверью.
— Вау! — проговорил Долгих, осматривая меня.
— Не смотри на меня так! Мама рассердила! — в свое оправдание начала я.
— Отлично выглядишь! — проговорил Паша, заводя машину.
— Как же! — продолжала негодовать я.
— Полин, я серьезно! — Паша внимательно посмотрел мне в глаза. В этот момент от его пристального взгляда по спине пробежали мурашки, будто от дуновения морского ветерка… И что-то снова надломилось внутри.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Спасибо, — тихо отозвалась я. Собственный голос вдруг показался чужим.
У особняка Шацких и яблоку негде было упасть, все заставлено машинами.
— Никто не пьет что ли? — удивилась я, когда мы подъехали к парадному входу. — Что за вечеринка такая?
— Наверное, это все приехали друзья Стаса? — предположил Паша, имея в виду брата Ульяны.
