— Ага, — согласилась я. А затем закричала: — Долгих, мне страшно! Ты знаешь эту местность? Может, остановиться у какой-нибудь дачи и попросить помощи?
Я встревоженно посмотрела вперед. Свет практически во всех домах был погашен.
— Может, в полицию позвонить?
— Сказать: нам якобы кажется, что за нами следят? — со скепсисом осведомился Паша.
— А если нас сейчас грохнут?
— За что?
— Мало ли… — в панике пробормотала я. — Попробуем оторваться? Руки дрожали, и сердце трепетало от волнения.
— Еще темно, хоть глаз выколи, — ворчал Пашка. — Я даже не могу понять, где мы…
— Попетляем! — пробормотала я. — Вон впереди лесок!
Господи, во что я нас втянула? Главное, чтобы сейчас машина не заглохла…
Мы свернули в один проселок, затем в другой… Лобовое стекло царапали пушистые еловые ветки.
— Видишь их? — обеспокоенно спросила я.
— Не-а, — отозвался Долгих, так же, нахмурившись, поглядывая в зеркало. — Если они только погасили фары… Но без них тут невозможно проехать.
Снова вписались в поворот, освещая путь фарами… Поплутав еще некоторое время, поняли, что никакой слежки за нами нет. Пашка заглушил мотор и устало лег на руль.
— Ковалева, это какой-то пи…
— Не матерись! — перебив, проворчала я. Несомненно чувствовала свою вину. — При даме… некрасиво!
— Слушай, дама, я понятия не имею, где мы!
— На телефоне есть навигатор! — сумничала я, доставая из сумочки смартфон. — Только тут сеть не ловит…
Долгих закашлялся.
— Нам бы скорее вернуться домой, — проговорила я, вспомнив наставление матушки. — Где твой внутренний компас? Где север? Где юг?
— Послюнявь палец, Аполлинарий Сергеевич, и выставь его в открытый люк, — посоветовал Пашка, заводя мотор.
— Ха! — с самым непроницаемым лицом проговорила я. — Вот так шутеечка!
Пашка развернулся, и мы снова поехали по незнакомому темному лесу. Внезапно Долгих негромко рассмеялся.
— Ты чего? — удивилась я.
— Знаешь, поговорка такая есть: «У страха глаза велики»?
— Знаю, — буркнула я.
— У тебя, Ковалева, богатая фантазия. Кто-то просто ехал в свой дачный поселок…
— Думаешь, сюда свернула совсем другая машина? — облегченно выдохнув, спросила я. — Честно говоря, не разглядела, что за тачка была…
— Я тоже! — кивнул Пашка. Мы переглянулись и снова рассмеялись. Пашка меня передразнил: — Нас грохнут! Нас грохнут!
— Ну все, это не повод для шуток! — нервно хохотнув, сказала я. — Сам-то перетрухнул!
— Я-я-я? — возмущенно протянул Долгих.
— Ой, да не храбрись! — поморщилась я.
— Ты, Поля, опять много болтаешь не по делу!
— Я когда волнуюсь, всегда много болтаю, ты же знаешь! — в свое оправдание начала я. — А вообще не переводи тему, мы остановились на том, что ты перетрухнул!
— Ковалева, замолкни!
— А то что? — с вызовом поинтересовалась я.
— Я и так ни фига не вижу, куда тут ехать… Еще ты под ухом опять жужжишь!
— Ох, ну простите, Ваше Величество! Жаль, что моя нервная болтовня вас отвлекает! Ты совсем не можешь два дела одновременно делать? Ха! Вот у меня есть один знакомый…
Пашка внезапно резко затормозил и сердито посмотрел на меня.
— Ковалева, ты меня сегодня допекла!
— Я-то что? — пробубнила в свое оправдание. — Всего лишь хочу, чтобы…
Долгих с треском дернул ручник, отстегнул свой ремень безопасности, наклонился ко мне и поцеловал. Нежно, но горячо. Обхватил сильной рукой за талию и придвинул к себе. Я, не думая совершенно ни о чем в тот момент, тут же принялась отвечать на поцелуй друга.
— Па-а-аш, — выдохнула я парню в губы.
— Прости, я что-то больше не могу держать дистанцию, — охрипшим голосом проговорил Долгих, а затем продолжил меня целовать… Губы, шею, голое плечо, с которого слетела бретелька платья… Через открытый люк в салон проникал свежий воздух. Я слышала шелест деревьев над головой и громкий стрекот цикад в ночи. Дыхание стало тяжелым. Огромная волна желания обрушилась на нас и накрыла с головой. И с каждым новым поцелуем затягивало все дальше, все глубже… Не выбраться. Паша опустил руку на мое колено, затем скользнул выше, под подол платья…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я вскрикнула, когда кто-то резко ударил по лобовому стеклу. В ту же секунду наши лица ослепил свет фонаря.
Глава 28
Привлекают ли Вас главным образом его (ее) внешние черты: сильное или красивое тело, прическа, и т. п.?
Да;
Нет;
Затрудняюсь ответить.
Полине Ковалевой всегда шли платья. Только почему-то Поля редко их носила, а на все комплименты Долгих отшучивалась или дулась. Не верилось ей, что она может выглядеть в них женственно, желанно…
Вот и в этот вечер, когда Полина вышла из-за ворот, у Паши от вида подруги на мгновение перехватило дыхание.
Когда раздосадованная чем-то девушка села в машину и резко потянула на себя ремень безопасности, Паша все-таки проговорил:
— Вау!
— Не смотри на меня так! Мама рассердила! — начала говорить о своем Поля.
— Отлично выглядишь! — Паша, нахмурившись, отвел от подруги взгляд и завел машину. Кажется, он и без того долго рассматривал ее голые загорелые плечи и ключицы…
— Как же! — вновь не поверила Ковалева.
— Полин, я серьезно! — Паша снова взглянул на девушку.
— Спасибо, — негромко откликнулась Поля. А затем смущенно закрыла лицо ладонями.
Долгих отлично знал это движение… Полина всегда так делала, когда стеснялась, чего-то пугалась или едва сдерживала смех… В арсенале Ковалевой было много умиляющих Пашу привычек, и эта — одна из них.
Паше нравилось в Полине все. Нежность к этой девушке переполняла его. Поля должна узнать об этих чувствах.
*
— Паш? — жалобно проговорила я, дотронувшись лбом до плеча лежащего рядом друга. — Долгих, только не говори, что ты кони двинул, я этого не вынесу…
Паша даже не шелохнулся. Связанные за спиной руки затекли.
— Пашенька, — всхлипнула я. — Родненький… Что же ты? С тобой ничего не страшно, а без тебя…
Осмотрела пустую комнату. Только сваленные мешки в углу и одинокий табурет. Сверху узкое окно, за которым стоит непроглядная тьма. Сколько, интересно, времени? Мама меня убьет! Ох, а хорошо бы, если б это была именно мама… Прислушалась. Вокруг царила напряженная тишина. Пугающая. Только лампы под потолком трещали. На тусклый свет слетелись мотыльки. Хорошо, что окно открыто, а то бы мы, наверное, здесь задохнулись от духоты… Голова страшно гудела… И в горле пересохло. Я тихо и протяжно заныла. Последнее, что помнила, это как какой-то мужик силой вытянул меня из машины, а потом… Ничего. Темнота, пустота, страх… Я перестала реветь и прислушалась. Пашка дышал. Он просто без сознания. Я подползла ближе и укусила Долгих за плечо. Еще и еще раз… Если я очухалась, то и он уже должен…
Пашка замычал:
— Ковалева, ты что делаешь?..
— Кусаюсь! — ответила я, шмыгнув носом. — Ты жив?
— Нет, умер.
Паша, охнув, перевернулся с живота на бок. Руки у него точно так же были завязаны за спиной.
— Как башка ломит… — проворчал Долгих.
— Таблеточку принести? — услужливо спросила я. Не знаю, откуда во мне берется яд в самый неподходящий момент… Это все от страха.
— Чем нас траванули? — пропустив мимо ушей мою колкость, спросил Пашка.
Вместо ответа я снова разревелась.
— Пашенька, мне страшно! Нас убьют?
— Если бы хотели, уже б убили, — заметил Долгих. — Им что-то нужно от нас узнать!
— Но что? — искренне воскликнула я. — Ничего не знаю!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Как в школе на уроке химии… Только теперь от ответа зависит не оценка за четверть, а целых две жизни.
— Полагаю, все дело в дружке Ульяны… Матвее?
— Или Миши, — подсказала я.
— Ага… — Долгих снова поморщился. — У тебя точно нет таблеточки?
