делала ничего. Точнее, я так чувствовала себя всегда. Сколько себя помнила. Я будто бы устала еще до того, как родилась. Моя беглянка-мать, мой неизвестный биологический отец, выдававший себя за него и притворявшийся успешным бизнесменом демон, пришелец из другого мира, и я, бродяжка, существо непонятной породы, живущее будто бы по привычке, но с ощущением глубокой дыры в душе — всё это было как-то связано. Странно, но теперь мысли о маме не увеличивали эту дыру, а наоборот, будто бы залатывали её. Получив ответы на многие вопросы я успокоилась, словно нашла то, что очень давно искала, хотя и понятия не имела, что же именно ищу.
Кан продолжал говорить, но теперь его голос звучал приглушенно, а слова слились в один плавный, убаюкивающий, чуть гудящий поток. И чтобы разобрать хотя бы одно слово, понять его смысл, требовалось приложить огромное усилие. Не просто слушать, а мысленно раскладывать каждую фразу на составляющие, а потом собирать её из звуков заново, как конструктор. И я пыталась! Я действительно пыталась, но это было так сложно!
— Мира, смотри! — вдруг пораженно воскликнул Кан.
Распахнув глаза я увидела рядом с собой дыру. Она была похожа на прорезь, словно кто-то полоснул по плотной структуре пространства длинным тонким лезвием, срезая верхний слой чего-то многослойного, подобного пирогу. И сквозь образовавшийся надрез проступил следующий слой. И все было бы в порядке, если бы начинка этого странного пирога вдруг не полезла сквозь дыру прямо к нам!
Это была лысая и очень злая начинка! С вытянутыми белесыми глазами-щелочками, бородавчатым носом-крючком и чахлым кустиком коричневых волос, торчащим вверх строго по центру макушки, будто пальма! Неведомое создание откровенно желало добраться до нас, кровожадно растягивая губы в клыкастом оскале, тянущемся от одного островерхого уха к другому. Изо непропорционально огромного рта то и дело выпадал длинный багровый язык, покрытый мелкими подкожными пузырями. А из широких ноздрей на каждом чуть лающем всхрапе вылетали капли чего-то болотно-зеленого, усеивающего едким орнаментом пол в моей спальне.
Распространяя запах сырости, какой собирается в затопленных и заброшенных подвалах, носатый упрямо карабкался сквозь прорезь. Но она была узкой, подрагивала, словно тонкая ткань на сильном ветру и явно не была рассчитана на кого-то, имеющего столь выпуклую грудь-колесом и крупные покатые плечи.
Носатый же очень старался, и пока мы наблюдали за ним в немом изумлении умудрился наполовину пролезть из своего мира в наш, хватаясь за края разрыва длинными узловатыми пальцами с черными ногтями, похожими на птичьи. За его спиной я успела разглядеть еще несколько полулысых макушек и мелькающий свет разожженного огня, отбрасывающий тени на каменистые развалины.
— Мира, — предостерегающе произнес Кан, поднимаясь с моей постели. В его руке непостижимым образом появился меч, такой же, каким еще совсем недавно Сатус перерубил напополам вылупившегося из тела человека членистоногого.
Носатый отреагировал на звук голоса демона, поднял свою морду с крупными желтыми зубами и вопросительно рыкнул. Его злобные глазки вдруг показались мне не такими уж злобными, а наоборот — грустными и тревожными. Но Кан на это не повелся, с силой замахнувшись мечом он уже готов был нанести разрушительный удар, который точно бы убил носатого. Тот в ответ лишь замер, жалобно пискнув, и перевел свои маленькие глазки на меня.
И в этот момент меч Кана начал опускаться, за чем я наблюдала как в замедленной съемке. В последний момент не выдержав, я бросилась вперед.
— Нет! — заорала я, сиганув на спину демона и попытавшись задержать его руку, но не смогла. Правда, кое-что мне все же удалось.
Кан пошатнулся, инстинктивно дернувшись, чтобы сбросить меня со своей спины, и его меч промахнулся, пролетев совсем рядом с лысой головой. Носатый заверещал на таких высоких нотах, что в ответ на его визг зазвенело в ушах и что-то, что находилось за его спиной, выдернуло его обратно. Разрыв в пространстве задрожал, края его потянулись друг к другу и соединились, сплавившись в одно дрогнувшее на прощание полотно.
— Разрази меня бездна и Матерь-Тьма! Мира! — не своим голосом заорал Кан. Схватив за шиворот, демон отодрал меня от себя, швырнул на кровать, и навис сверху грозной горой. — О чем ты думала?!
— Ни о чем, — честно призналась я, сжавшись в комок, потому что радикальное преображение Кана меня напугало. В глазах его заплескался яд, мышцы налились мощью, а по лицу поползли серебристые змейки, проступающие сквозь кожу и образующие витиеватые линии вдоль надбровных дуг, оббегающие по кругу лоб, спускающиеся вниз по щекам, описывая линии скул и убегающие под челюсть.
Вместо приветливого старшекурсника, которым Ферай был последние часы, вновь появился злой демон, настоящий демон, который лишь только ухмылялся недобро и говорил гадости, чтобы зацепить поглубже и побольнее. То есть, стал практически самим собой, таким Каном, с которым я столкнулась в первый день в Академии.
— Мира, — тяжелый вздох вырвался из его груди. Отступив на шаг и перестав давить на меня силой своей личности и внушительностью телосложения, парень с остервенением потер лицо, которое почти сразу же начало возвращаться к своему привычному облику. Змейки исчезли, будто их и не было. Уверенное движение руки — исчез и меч, растворившись в воздухе. Я хотела было спросить, как они это делают и куда прячут своё оружие, но Ферай не позволил.
— Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? — принялся он отчитывать меня, будто непослушного ребенка.
— Н-нет, — прозаикалась я. — В смысле…
— Сумасшедшая! Ты сейчас могла быть мертва! — он старался не повышать голос, наверное, чтобы не разбудить своего друга, но все равно его обвинения пробирали до самых печенок, заставляя вжимать голову в плечи и чувствуя себя виновной во всех грехах. — Ты хоть знаешь, кто это был?!
Я отрицательно помотала головой, потупив взгляд.
Глава 14
— Это был гоблин! — зашипел Кан, махнув рукой туда, где образовался, а потом исчез разрыв в пространстве.
— Гоблин? — я удивленно вскинула голову. — Которые живут под землей, боятся солнца и воруют еду, потому что любят вкусно покушать?
Кан оборвал себя на полуслове, нахмурил брови и спокойнее спросил:
— Откуда ты это взяла?
— Читала…, - пискнула я неопределенно.
И демон вновь завелся.
— Не знаю, где ты и что читала, но гоблины — это не всякая воображаемая чушь! Они непроходимо тупы, но часто работают на торговцев живым товаром! Не все, конечно, но многие!
— Жи… живым товаром? — сглотнув, переспросила я, почему-то представив себе карасей, бьющихся в ведре с водой.
— Людьми, Мира, — устало уронил руки Кан. — Потому что это самая
