Мелкий и колючий снег падал на лицо.
Было холодно.
Герман поежился и поправил винтовку, сползшую с плеча.
Глава восьмая.
Однажды белые решили вынести Владимира Ильича Ленина из мавзолея и закопать его в земле. По их обычаям мертвецов обычно закапывали, а Владимир Ильич лежал в своей усыпальнице, как будто и не мертвый вовсе. Это очень не нравилось белым. "Живым людям место на земле, а мертвым — под землей" — так говорили они, — "Негоже мертвому человеку быть на земле, иначе получается, будто он живой". Долго вынашивали они план, как закопать Ильича. Средь бела дня при всем народе им делать этого не хотелось, и поэтому они решили пробраться темной ночью в мавзолей, выкрасть оттуда Ленина, отвезти его в лес и закопать, чтобы никто никогда не узнал, где он похоронен.
На том и порешили.
И однажды в полночь прокрались они в мавзолей, взяли Владимира Ильича за руки и ноги, вынесли из усыпальницы и положили в грузовик. И поехали за город. Долго они ехали и в конце концов остановились на окраине темного дремучего леса. Отнесли Ленина в лес, отыскали небольшую поляну, вырыли глубокую могилу и опустили в неё Ильича. А затем закопали и поставили небольшой крестик без имени. Перекрестились, вздохнули облегченно, утерли пот со лбов да и разошлись по домам.
А на следующее утро пришли они в мавзолей и глазам своим не поверили: лежит Владимир Ильич, как и лежал, в стеклянном гробу.
Будто и не выносил его никто.
Сильно удивились белые. Вернулись в лес, раскопали могилу — а в ней никого. Задумались тогда белые. "Как это у него получилось?" — недоумевали они, — "Ведь мы своими руками вынесли его и похоронили!".
Дождались белые прихода ночи, снова проникли в мавзолей, снова вывезли Ильича за город и снова закопали в той же самой могиле. Перекрестились они, утерли пот со лбов и разошлись по домам. А у могилы поставили своих людей, чтобы они сторожили Ленина и не позволили ему вернуться.
А утром пришли они в мавзолей и увидели, что в Ленин лежит в своем гробу. Переполошились белые не на шутку. Вернулись к могиле и стали бить тех, кто её сторожил. А они и говорят: "Не знаем мы ничего! Всю ночь глаз не смыкали — ни звука, ни шороха не было!"
Тогда белые решили сжечь Владимира Ильича Ленина и развеять пепел по ветру.
Так и сделали — следующей ночью снова вынесли его из мавзолея, снова отвезли в тот же лес и на ту же поляну, соорудили огромный костер и положили на него Ильича. И подожгли. Затрещали сухие поленья, загорелся Владимир Ильич. Всю ночь горел, и только пепел от него остался. Развеяли белые его по ветру, перекрестились и вздохнули: "Наконец-то избавились мы от него! Господь нам помог!". И уже под утро разошлись по домам.
Но недолго они спали.
Проснулись белые от страшного грохота.
Выбежали, в чем были одеты, на улицу, и увидели Ленина.
Огромный Ленин шел по городу, сотрясая семимильными шагами асфальт.
Он давил людей, переворачивал машины, сокрушал многоэтажные бетонные дома. Под его ногами дрожала земля и поднимались столбы пыли, глаза его горели неземным огнем и извергали сверкающие разряды молний, испепеляющие все вокруг. Огромный Владимир Ильич Ленин разрушал город, и небо над ним было сурово-темное, и огнем были охвачены жилые кварталы. И убил Ленин всех белых, впечатал их тела сапогами в асфальт дорог, обрушил на них тяжелые бетонные блоки, загнал их в самое пекло пожаров, утопил в реках, вышедших из берегов. И его громогласный отчаянный голос трубил и ревел на сотни километров вокруг:
— Где вы? Где вы, мои друзья-красноармейцы? Где вы, верные мои ученики? Где вы, с которыми делил я и хлеб и воду? Где вы все, кто всегда был со мной рядом? За что вы оставили меня? За что вы оставили меня? За что вы оставили меня?
***
— Здравствуйте!
У Грановского было слегка обеспокоенное лицо, но его улыбка выражала заботу и доброжелательность.
— Добрый день. Мне уже намного лучше, — ответил Петр. — Я готов работать.
— С вами точно все хорошо? Вы уверены, что сможете работать?
— Уверен. Абсолютно.
— Вот и прекрасно. Пусть у вас все будет хорошо.
Грановский улыбнулся, накинул на плечи пальто, попрощался с Петром коротким рукопожатием и вышел из музея.
Смородин закрыл за ним дверь.
Первым делом он вытащил из кармана письмо для Фейха и положил его под паркет в том же месте, где обнаружил первое письмо.
Затем он пошел на кухню и принялся варить кофе. Спать этой ночью он не собирался.
Выпив кофе, он взял из ванной швабру и принялся подметать пол на кухне.
Грязи было много.
Подметя пол, он вытер пятна со стола и провел влажной тряпкой по подоконнику.
Затем он начал подметать коридор.
После коридора он подмел во всех комнатах Фейха. В центре каждой комнаты теперь образовались ровные кучи разнообразной грязи, пыли, обрывков бумаги, пуговиц, монет и даже сигаретного пепла. Видимо, здесь очень давно не наводили порядок.
Он выбросил все в мусорный пакет, прошел в ванную, налил в тазик теплой воды, добавив туда немного жидкого мыла, смочил тряпку и принялся мыть полы во всей квартире.
Мыл долго и тщательно, не оставлял без внимания ни один угол, застарелые пятна пытался отскрести ножом.
Затем еще раз вымыл пол водой, уже без мыла, а после этого вытер все насухо.
На все это ушел час.
Пол сиял чистотой, и от него поднимался удивительный запах майской свежести — почти такой же, какой он ощущал этой ночью на скамейке.
Смородин улыбался.
Он отдохнул и выпил еще кофе. Затем поднял стекла со всех витрин, раздобыл в ванной еще одну тряпку, смочил её водой и принялся вытирать пыль.
***
— Стоп! Все хорошо, все прекрасно, все молодцы. Пехота, вы молодцы. НКВД, все правильно делаете, отлично бежите. Но вот ты! Ты, парень в очках и с петлицами старшины! Какого хрена ты опять посмотрел в камеру? Какого хрена, я тебя спрашиваю? Из-за тебя семьдесят человек сейчас снова будут бежать к этим чертовым окопам! Не надо смотреть в камеру, мать твою, никогда, ты меня слышишь? Заново! Все на исходную!
Герман издалека увидел этого парня в очках: он явно был смущен.
Солдаты уныло разбрелись на исходные позиции.
У Германа вспотела спина под шинелью: эту сцену они снимали уже второй час. Второй час они бежали занимать окопы и уходили обратно, бежали и уходили обратно, чтобы в фильм вошел эпизод из нескольких секунд.
«Зато точно не буду толстеть», — подумал он про себя с улыбкой.
Леша оказался веселым и добрым парнем: он подружился с половиной массовки и все время подбадривал всех шутками, когда казалось, что сил продолжать уже нет. Больше всего он болтал с Германом. Они даже обменялись телефонами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
