— Нет. Я Шенке сказала всё, что надо.
— Что?
— А чистую правду! Что инспектор — не поборник девственности. И будь у нас с Фредом хоть пара детей уже, он только порадовался бы за демографию — вот так и сказал. Инспектору пофиг моя беременность — ну, то есть ты на меня не запал. Думаю, она именно так поняла.
— Дипломатка. Сказать правду — но так, что воспримут иначе…
Неллика дипломатически улыбнулась:
— Ну… иногда получается.
— А ничего им, что ты отлынивала?
— В смысле?
— Вас же послали дудку зачищать? А ты смылась.
Неллика решительно воспротестовала:
— Нет уж, я своё сделала! Пока остальные вечером колобродили и удалбывались — я дудку драла; вообще не люблю её… Мне Эмеретка помогала — но её удолбили почти сразу же… Всё равно помогать лезла, мордой в ботву падала. Я уже не могла драть в итоге, с ней возилась — ну, лицо поцарапает, ещё чего… Её всегда удалбывают. А она вообще очень хорошенькая — не заметил?
— Заметил. Ты с ней живёшь?
— Не, я одна. Но она — рядом, напротив… Вообще, я могла бы жить с ней. Просто, незачем.
— А с близнецами? Смогла бы?
— Вот не смейся: мне их иногда удочерить хочется! Но, мы и так родственники — знаешь?
— Знаю.
— Всё-то ты знаешь…
— Не всё… Вот, кстати. Хочу узнать некоторую вещь.
— Ну. Какую?
— Странная эта ваша байка про беременность. Почему ты ходишь в непроглядных одеждах, будто это правда?
— А, — без малейшего напряжения отозвалась Неллика. — Очень просто. Всё — наоборот. Одежды — просто совпало. То есть, они раньше, они — как бы, причина. Я изобрела этот стиль. Красиво же! Но никто не врубается.
Кей согласился:
— Красиво.
— Ну, вот! А кое-кто пытался острить… что это для беременных… Ну и, я поддержала такой слух.
— Зачем?
Неллика улыбнулась.
— Во-первых. Если б я отказалась от своего стиля — значит, поддалась. Испугалась чужого мнения… Но дальше мне просто захотелось их дурить. Не опровергать. Пусть думают… Это же ещё один плюс даёт.
— Какой?
— Ну… Как бы… Меня некоторые не любят. Конкуренция… Говорят, я выпендриваюсь. Но в основном боятся. Что я кого-нибудь там отобью у них… Достало уже. А так — успокоились. И меня в покое оставили.
Продолжая объяснять, Неллика стянула через голову пуловер, продемонстрировав нормальную — собственно, такую же, как на фотке — талию.
— Я ещё, когда раздеваюсь при них, живот немного выпячиваю. Смотри… — вместо выпячивания обманщица, однако, расстегнула и стащила шорты, оставшись в чёрных треугольничках нательного комплекта.
Кейрис, в некотором ступоре, рассматривал… Его было не удивить раздетой девкой — он видел этого добра достаточно, порой отличного качества — но тут вдруг обнаружил, что в Неллике его радует абсолютно всё. Вроде, всё то же самое — но здесь, необъяснимо, было что-то именно для него, для души и сердца. Во всём — нежненькая плавность — но не сглаживающая красивые линии, а наоборот, их подчёркивающая. Да, даже ценителю близнецов, коим Кейр по праву мог себя числить, не к чему было придраться…
— …я даже думала, по приколу, потолстеть немножко… Хорошо, что не успела… Правда, не потолстела? Ты видел мои фото?
— Ты сейчас лучше, — еле слышимо признался Кейр, не в силах оторвать взгляд.
— …да и так они все поверили, смех просто! Достаточно сплетни — и одежды.
Подразнив Кейра совсем недолго, она облачилась, в том же порядке — сначала пуловер: пронизав руками, вынырнув головой; вытянув-одёрнув вниз, на палец ниже паха (и сделав нежную длинноногость просто вопиющей на эти секунды) — затем подняла брошенные шортики, натянула (ох, все эти сгибания коленок…); поправила рукава и плечико…
«Нет, это всё же ненормальное что-то. Гипнотизёрка. Колдунья. Тянет друг к другу…»
— …но я не знала, что встречу того, который… Тебя. Пришлось… Ну, собственно, знаешь, что пришлось! Я только не хочу пока открывать девкам, что ничего нет — пусть думают. Ну, что я не конкурентка… На эти дни. Вот и хожу до сих пор так же.
— Отлично. Тебе идёт.
За следующим поворотом сосенки совершенно расступились — да и были они здесь юные, несобранные — и экскурсанты оказались на плоской ровной террасе, где росли каштанжерины, масливы, абрикокосы — в заботливой хаотичности рассаженные. Инспектору показалось, что отсутствие крон над головой как-то, на счастье, разгружает голову…
— Ты здесь часто бываешь, да? Сюда шла?
— Да. Это вообще-то совсем ерундовая работа… За ними незачем смотреть. За это почти и не платят… Но я люблю гулять одна. Считается, это обостряет внимание.
— То есть — гуляешь и смотришь, всё ли в порядке?
— Да.
— А что здесь может быть не так?
— Ничего… Ну просто, как бы, традиция. Помимо робота пустить понаблюдать ещё и человека. Чтоб он заметил что-то… нетипичное. То, что роботские алгоритмы пропустят. Если оно есть… А не заметит — и ладно. Потому что алгоритмы вообще хорошие.
— И тебе объяснили, что искать?
— Нет, конечно! Когда известно, что искать — это же можно внести в алгоритм!
Кейр понимающе кивнул. Он вообще неплохо был знаком с подобными принципами — но ему хотелось послушать Неллику, как она рассуждает и изъясняется. Если Неллика станет более понятной — ему, возникало такое чувство, станет легче.
Она вдруг просветлённо остановилась и подняла палец:
— А, я поняла! Твоя инспекция — такая же! Тебе не сказали, что искать. Что-нибудь нетипичное. Я поняла, да?
— Почти. Считай, что так.
Там и сям, в паре мест Кейр заметил монофлексовые тенты — по два полога треугольничком.
— В этот отрог дожди часто заливают, — объяснила их присутствие Неллика. — Ну и просто. Посидеть, отдохнуть… Они замыкаются, если нужно, смотри…
— Я знаю.
Но Неллика всё равно подошла, показала… Обычные тенты, в общем-то.
Кейр пригляделся к почве — присел, потрогал пальцами:
— Спанбонд.
— Ну да. Песок, спанбонды: сначала номер третий, потом сразу — первый… Здесь скала близко. Ты разбираешься, да?
— Нет, не разбираюсь. Всё наобум.
— Вот бананасов здесь нет, а каштанжи — смотри какие, им в самый раз.
— Угу…
…И в этот момент планшет уколол его сигналом.
Реакция вышла совершенно рефлекторной: правой рукой извлёк планшет, глянул в него — одновременно вытягивая из-за ворота капюшон левой…
— Что? Что??
— Дрон, летучка, нас увидят… Прячемся? Или только я?
— Как?
— Да вот как…
Сгрёб Неллику, повалил, накрыл собой — она не сопротивлялась, будто показывая, что у него, Кейра, есть на это право; если и напряглась — то на секунду, затем сразу оказавшись расслабленной, податливой, мягкой — может, благодаря тому, что Кейр внушающе шептал ей на ухо:
