укус его ужасной пасти я даже и думать не хотел! Эта мерзость не сводила с меня своих маленьких животных глазок, в которых, тем не менее, проблескивали зачатки хищного злобного разума. С этой крякозяброй невозможно договориться или что-то ей втолковать. Она считает меня своей законной добычей. А я, по незнанию да глупости умудрился расположиться на ее охотничьих угодьях, или же вообще заснул на пороге дома! Вот так нежданный сюрприз в виде сотни кило первосортного свежего мяса.
Я осторожно пятился, чуть сдвигаясь в сторону, к таким близким и одновременно далёким боевым доспехам. Нутром чую, стоит мне только чуть резче дёрнуться или, того хуже, побежать, как эта отвратная монстрятина тут же атакует. Каким-то чудом успеть сигануть в призывно раскрытые латы Часового — это мой единственный шанс на спасение, ввиду отсутствия самого распоследнего клинка и полностью заблокированного Родового дара, которым, если уж на то пошло, я один хрен пользоваться не умел.
Стараясь не издавать ни малейшего лишнего звука, и не спуская с распахивающей рот твари напряжённого взгляда, я постепенно, сантиметр за сантиметром, двигался к доспехам. От уродливого порождения обезумевших богов этого мира мои осторожные крадущиеся движения не ускользнули. Но она, так же не отрывая от меня взора, лишь медленно поворачивалась за мной, все своей жирной кольчатой тушей. Ее передние лапы-клешни хаотично месили ночной холодный воздух. Если бы не мои внушительные габариты, думаю, этот монстр уже напал бы. Пока что его смущал мой рост и нарочитое спокойствие. Он был умён, этот хищник, и понимал, что встретил жертву, которая может в ответ укусить.
Но долго наша игра в гляделки продолжаться не могла. От меня не ускользнуло, как в определённый момент его червеобразное тело напряглось, а маленькие сколопендрьи ножки словно вросли в землю, чуть выпрямляясь. Тварь готовилась к прыжку! Пора! Я прыгнул первым. Моему кульбиту позавидовала бы и сиганувшая в воду гибкая, ловкая выдра. Я скользнул юркой рыбёшкой в ложбину распахнутых доспехов и судорожно хлопнул по кнопке, упрятанной в подгрудье сдвинутого сегмента стальной черненной кирасы. Раздалось ласкавшее слух жужжание. Его тут же перекрыл истеричный, полный злобы и азарта визг омерзительной твари.
Она прыгнула на меня, являя чудеса прыти, не ожидаемой от такого на вид рыхлого и неуклюжего тела. Опоздала! Части брони послушно сомкнулись в нужных местах, и монстр приземлился на меня, шваркнувшись всем кольчатым щетинистым телом о мощную несокрушимую броню. Я оттолкнулся от земли и сильным ударом правого стального кулака отшвырнул истошно заверещавшую образину от себя. Тут же подобрал шлем и торопливо надел. Щёлкнули замки и я почувствовал себя могучим исполином. Если бы еще моя левая рука, обнажённая от локтя, была защищена броней… Это мое слабое место.
Шлёпнувшись на спину и задрыгав в воздухе ногами, чудовище отчаянно захрюкало, круговым движением извернулось, поднялось и вновь ринулось на меня, округляя кошмарную пасть в провале острых зубов-иголок. Не удивлюсь, если ядовитых.
Я принял удар его туловища на левое плечо. Мои ноги, просунувшись немного назад, погрузились в травяной дерн. Раздался противный, режущий уши скрежет. Монстр яростно полоскал меня передними лапками. Огромные, приспособленные рыть землю когти высекали искры и сдирали краску с брони. Его пасть суматошно мелькала напротив смотровой щели моего шлема. Во все стороны летели брызги вонючей вязкой слюны. Я бросил вперед правую руку, латная бронированная перчатка ухватила монстра за жирную содрогающуюся шею головогруди. Я напряг все силы, умноженные доспехами Часового, и оторвал чудовище от себя. Как же я жалел, что моя левая рука была так бесполезна! Сама мысль о том, что придётся дотронуться до этой твари голыми пальцами вызвало тошноту. Да и опасно. Отхватит мне кисть по локоть и не подавится.
Монстр шипел и плевался, в бессилии изгибаясь всем телом, и пытаясь сомкнуть игольчатые зубы на моей железной руке. Я оторвал его от земли, стиснув челюсти и руку. Бронированные пальцы все глубже уходили вглубь его тела, сминая шершавую серую кожу. На ощупь он был как наполненный водой бурдюк. Упругим и податливым. Вряд ли получится его придушить или сломать шею. А значит, эта мера лишь временная. Черт! Зарычав, я с жужжанием взвывших механических приводов развернулся, приподнял орущего монстра еще выше и со всей силы ударил его о землю.
Если бы под ногами был камень! Тогда бы, возможно, я отоварил монстра на славу. Но ударившись своей жирной кольчатой тушей о мягкую почву, существо затихло лишь на миг, а затем с удвоенной силой зашипело, скребя по моей руке своим когтями. Я боялся его отпускать. Не дай бог сможет вцепиться в мою бездействующую в этом напряжённом бою левую руку! Но нужно что-то делать. Наша возня не будет продолжаться до бесконечности. И тогда я решил пойти ва-банк.
Повторно шваркнув монстра о землю, и пользуясь секундной заминкой, пока он собирался с духом, я выпустил его шею. Сжал пальцы в тяжёлый бронированный кулак, откинулся назад и со всех сил послал кулак вниз. Не успело уродливое существо обрадоваться освобождению и приподняться для очередного броска, как на его омерзительно лицо со скоростью пушечного ядра, развитого приводами доспехов, обрушился мой железный кулак. Я метил прямо в его круглый бездонный рот. Туда и угодил.
Кулак вонзился в пасть чудища, ломая зубы и не останавливая движения. Монстр захлебнулся криком, из его разорванной пасти выплеснулся фонтан вонючей, похожей на ихор белесой крови, а мой кулак, пробив его голову насквозь, вылетел через затылок и вонзился в землю. Твою мать! Нанизанное на мою руку, исчадие бездны еще несколько секунд дёргалось, извиваясь в сумасшедших рваных движениях. Пока наконец не затихло. Его хитрые хищные глаза потухли, жирное червеобразное тело вздрогнуло в последний раз и обмякло. Когти соскользнули с моей руки. Обитатель холма был мертв.
Я, тяжело дыша, встал на ноги, вытаскивая залитую смердящей слизью руку из поверженного врага. Оглянулся. Почти рассвело. Мир вокруг меня заливало первыми серыми лучами загоравшегося на горизонте солнца. Шесть часов на подходе. Я увидел, что почти вся доступная глазу пустошь усеяна подобными тому, возле которого заночевал я, холмами. Самых разных размеров. Возможно ли, что каждый из них это жилище подобной твари? Я поёжился. И знали ли об этой опасности, грозящей любому неопытному путнику, жители болотной деревушки?
Если знали, то меня сознательно не предупредили, рассчитывая, что я умудрюсь здесь сгинуть. Вряд ли бы я смог одолеть все поросшее травой приграничное пространство без отдыха. В любом случае прилег бы отдохнуть. На поживу мерзкой твари. Вот
