глаз», возился с захваченными в плен душами, силился разгадать структуру Теневого хранилища, делал осторожные поползновения в сторону создания лича (пара тел магов у меня имелись), а также вел еще несколько дополнительных проектов.
Кто-то мог бы сказать, что я распыляю силы, в то время как гораздо эффективнее сосредоточиться полностью на чем-то одном, и был бы по-своему прав. И в то же время неправ. Ведь на самом деле почти все эти векторы развития лежали в одной плоскости и являлись частью единого целого. Некромантии. Моего ключевого умения, на базе которого и строилось мое могущество. А потому, по сути, совершенствовал я именно ее, просто подходя к вопросу с разных сторон.
И чем глубже я погружался в магию смерти, тем существеннее становились мои успехи. Вплоть до того, что, работая над чем-то одним, меня внезапно посещало озарение касательно чего-то другого. И я с легкостью переключался, ведь некромантия являлась неотъемлемой частью моей сущности. Такой же, как рука или мысль. Или душа. Хотя в существовании последней я все еще сомневался, просто для удобства используя этот термин при обозначении некоторых процессов и явлений.
Раз в три дня все караванщики дружно собирались возле Купола и под руководством Умана делали шаг наружу, чтобы через секунду вернуться обратно. Смотрелось бредово. Однако, сколько я не предлагал мэлэху упростить эту бессмысленную процедуру и спокойно жить в городе, он наотрез отказывался и продолжал настаивать на своем.
Вот ведь упертый тип!
Но зато по части засады на Караван нелюдей он предложил несколько действительно стоящих идей, благодаря которым мне удалось сделать зомби более незаметными для обитателей Диких Земель. Хотя изредка то одного, то другого все-таки находила какая-нибудь тварь, и тогда моя связь с этим приспешником обрывалась, а мне приходилось тащиться в пустыню, чтобы заменить мертвяка на нового.
Благо тел бесполезных нелюдей для подобных целей у меня хватало, а потому расстраивался я не сильно. Хоть и не понимал, зачем мои зомби понадобились животным. Ведь под воздействием магии смерти их плоть безвозвратно менялась и уже не годилась в пищу даже падальщикам. Словно камни жрать.
Хотя, если вспомнить Госгосков…
В общем, моя нежить постоянно совершенствовалась, Элельведа я починил и усилил, а потому не боялся в одиночку ходить в окрестностях города. Шанс встретить Королевского зверя, равного по силе Развившему, был в нашей глуши не так уж и высок, а с Суверенным я бы справился и даже в какой-то степени надеялся на него наткнуться. Какая-нибудь эквивалентная второй ступени тварь неплохо подняла уровень силы моей свиты.
Однако надолго в Диких Землях я все-таки не задерживался — чай не курорт — и торопился вернуться назад к своим изысканиям. Хотя один раз пришлось повременить, потому что мной внезапно заинтересовалась целая стая Птицеголовых Канюков. Высших. Я насчитал особей двадцать, а это даже больше, чем когда я улепетывал от них еще притворяясь клиотом в Караване нелюдей.
В этот раз я убегать не стал. Не знаю, чувствовали ли твари, что я нахожусь на ступень выше и решили взять меня числом, или просто обнаглели сверх меры, но я даже оружие из кольца не доставал и вообще демонстративно скрестил руки на груди, стоя на месте, словно статуя. А когда первые гиены с головой орла уже прыгнули на меня, готовясь испить свежей крови, их встретил заградительный отряд зомби, тут же принявшийся крушить мелкую шваль.
Шваль. Хех. Быстро же я возгордился, став Осознавшим. Хотя совсем недавно находился с этими Канюками на практически одном уровне. Или нет… Но, в любом случае, в Дальний Крутолуг я вернулся с чертовой дюжиной мертвых зверей, равных по силам Освоившему, чем еще больше поднял свой авторитет в глазах жителей.
Я объявил добычу собственностью города, и ее тут же облепили все способные временно отложить другие дела, и принялись разбирать туши на мясо, кожу и прочие запчасти. А заодно заключать сделки с караванщиками, выменивая различные полезные мелочи и иные вещи, утраченные во время оккупации. Ну и про себя тоже не забывали.
Так в мой город вернулась торговля. И хотя до прежнего уровня благосостоянии — и без того не шибко высокого — крутолужцам было еще далеко, но я дал людям почувствовать вкус жизни, а улыбки на их лицах вселяли в меня надежду, что когда-нибудь мой дом снова станет таким же, как прежде. Тихим, мирным местечком, наполненным теплой, дружбой и взаимовыручкой. Даже если меня в нем уже не будет.
Спустя недели три после уничтожения всех нелюдей — хотя по моим ощущениям я успел лишь пару раз моргнуть — я организовал еще одно важное действо. Церемонию Пробуждения. При всей моей личной неприязни к жрецу Сатвелеона я не мог отказать людям в этом важном ритуале, знаменующем первый этап взросления в реалиях нынешней Земли.
Детей в Дальнем Крутолуге сейчас было чуть ли не больше, чем взрослых. Не знаю и знать не хочу, какими методами Инделлан добивалась такой рождаемости на своей ферме, но одних только семилеток набралось два с лишним десятка. Хорошо хоть обошлось без полукровок. Впрочем, те в принципе появиться не могли, ведь люди и нелюди являлись разными биологическими видами, неспособными к скрещиванию.
Как, например, от случившегося по какой-то причине союза человека и лошади не рождались кентавры, так не появлялись на свет ни полуорки, ни полудварфы, ни полуэльфы, и даже от клиота человеческая женщина зачать не могла. Так что хотя бы с вопросом смешенного потомства мне разбираться не пришлось.
К моменту начала Церемонии храм набился битком. Пришли и дети, чей возраст уже не позволял узнать свое врожденное умение с помощью божественных сил. И они искренне радовались за младших братьев и сестер, хоть и не могли скрыть свою к ним зависть. Тем более, что на каждого семилетку я из личного запаса выделил по осколку Этерниевой руды, чтобы гарантированно обеспечить успех предприятия. Крутолуг как никогда нуждался в новых талантах.
Однако первыми, согласно традициям, в суть которых я не вникал, к алтарю вышли два брата из Каравана Умана. Обоих по очереди окутало ослепительное золотое сияние и первый узнал, что унаследовал от отца умение «Разящий выпад», а второму повезло куда меньше и он получил материнское «Изготовление циновки». Только деградировавшее до «Плетение циновки из лозы», вдвойне бесполезное ввиду отсутствия в Диких Землях растений.
Глаза парня моментально намокли, тем более что его брат стоял с выпяченной грудью и чуть ли не лопался от гордости, но подскочившие к ним родители с теплом
