class="p1">— Ну ты и преступница-моралистка! Украла, а теперь переживаешь.
— Ничего я не крала и вообще, если что, ты меня не видел, иначе мне придется тебя убить.
— Я вообще не знаю, кто ты. Пошли, спрячу у себя, а то магазин потерю киселя за пятьдесят рублей точно не переживет.
— Вообще-то за шестьдесят девять.
— Ну все, завтра уже банкротами станут.
— Блин, а как же гостинец?
— Ничего страшного, в следующий раз что-нибудь принесешь.
— А следующий раз будет?
— Бог любит троицу, — он пожал плечами и мысленно впервые в жизни помолился, чтобы оказался прав.
Глава 8.4
Квартира их встретила тишиной и покоем. Обычная двушка среднестатистической семьи. В коридоре поклеены обои под кирпич, столик с зеркалом весь завален всяческими заколками, ободками и косметикой, стоял огромный массивный шкаф, который обычно идет в комплекте со всей квартирой, а на потолке красовалась советская люстра-фонарик.
— Немного не прибрано… мы не ждали гостей, но в общем располагайся… — бормотал себе под нос Юра, будто бы он стеснялся своего дома.
— Шутишь? У вас практически девственная чистота, ты наш кавардак не видел, потому что у меня сестренки… В общем потому что у меня сестренки.
Ей показалось, что он немного выдохнул и расслабился. Подал тапочки розовые с заячьими ушами.
— Сестры, — зачем-то пояснил, будто она могла подумать, что его. Принял у нее куртку и пошел на кухню ставить чайник. — Ты сильно голодная?
— Я перед концертом поела в буфете, — отчего он сморщился, будто она сказала, что попила из лужи, и заглянул в холодильник. — Но от еды я никогда не откажусь. Дома никого? — спросила Яра, разглядывая небольшую, но уютную кухню.
Гарнитур был старым и деревянным, недавно выкрашенным в зеленый цвет, чайник грелся на газовой плите и скоро собирался засвистеть, на столе лежала скатерть в цветочек.
— Нет, мама в ночную, сестра у подруги осталась ночевать.
— А папа? — вопрос вылетел быстрее, чем она подумала. Его плечи напряглись, но он тут же вернул их в исходное положение, вздохнул и закрыл холодильник. Видимо, еды так и не раздобыл.
— Я за него, — как можно безразлично произнес, чем выдал себя еще больше. Яра уже поняла свою ошибку и пыталась придумать, куда же перевести диалог, но Юра принял ее молчание за ожидание, поэтому пояснил: — Его не стало, когда мне было тринадцать, несчастный случай. Пришлось быстро повзрослеть.
Он отвернулся к чайнику, который издал пронзительный свист. Ярослава не знала, куда себя деть и что надо говорить в таком случае.
“Мне жаль” не могло выразить всю ее поддержку, а другие слова были пустыми словами, от которых он бы лишь отмахнулся. Поэтому она подошла и обняла его сзади, пока он переставлял чайник. От неожиданности Юра вздрогнул и чуть не пролил кипяток.
— Хочешь, кисель сварю? Не зря же я его нам раздобыла, — проговорила она, уткнувшись ему в лопатку.
— Давай, а я лепешки сделаю, будешь?
— Еще спрашиваешь. Если ты меня голодной спать уложишь, то я ночью тебя съем.
— Мне нравится твой аппетит, — Юра наконец к ней развернулся, но был все еще серьезен, а тень грусти не покинула темных глаз.
Ярослава расхохоталась, запрокинув голову, эта привычка передалась ей от Влады.
— Вот за аппетит меня еще никто не хвалил. А как же слова про то, что мне стоит поменьше налегать на пирожки, м? — она ткнула ему пальчиком в грудь и вопросительно изогнула бровь.
— Я иногда несу фигню, но ничего такого не имел в виду. Мне нравилась твоя фигура, ну то есть… и сейчас нравится. И вообще ешь сколько хочешь, — рассердился он на себя за то, что растерялся.
Она удовлетворенно хмыкнула и пошла за киселем, который так и остался в куртке. В коридоре было темно, Юра успел выключить свет. Яра не видела выключателя, поэтому глубоко вдохнула: она справится, справится ведь? И быстро пересекла пространство до шкафа, открыла, нашарила свою куртку и бегом рванула на кухню. Ее маленькая пробежка не осталась незамеченной.
— Черт, я и забыл, ты могла бы попросить включить свет.
— Все нормально, — сердце немного прыгало, но она справилась, почти целую минуту в темноте!
— Что с тобой произошло? Ведь есть причина, из-за чего ты стала бояться, — с интересом спросил Юра, а Ярослава поняла, что раз он ей открылся, то и она может, тем более так хочется. Хочется его близости не только в физическом плане, но и духовном.
— Это случилось, когда мне было семь лет. В деревне у бабушки. До этого момента я очень редко контактировала с чужими людьми, все время проводила с Владой — моей старшей сестрой. Ей тогда было девять. И тут Влада слегла с воспалением почек, ее положили в больницу. Мама, конечно же, находилась с ней, тем более она плохо переносила третью беременность. И вот папа взял меня к бабушке, где в то время гостил мой дядя. У него два сына, они старше меня. На тот момент им было лет одиннадцать-тринадцать. Меня просто спихнули им на руки и сказали, чтобы они за мной присматривали. Я, конечно же, обрадовалась, приставала к ним с дурацкими играми, бегала, как привязанная. А они бесились.
Это сейчас я могу их понять, тогда я не понимала, почему от меня пытаются отделаться. И вот, когда я, видимо, их допекла окончательно, они согласились на прятки, и как только я спряталась в маленькую кладовку размером со шкаф, заперли меня в ней. Я думала, они так шутят, сначала сидела тихо, потом начала их звать, а они не откликались, просто убежали на задний двор играть с мальчишками. Моей бабушке что-то нагородили, папа с дядей уехали на рыбалку, поэтому меня долго никто не искал, а они вообще забыли.
Я… до сих пор помню сладковатый запах сырости, плесени, холод от стен, грязный пол… брр — она передернуло плечиками. — А потом моя детская фантазия разыгралась и полезли чудовища. Мне казалось, что из рукавов старых курток тянутся ко мне руки, что они шевелятся, словно живые. — На лицо набежала тень, будто она снова оказалась там. — Половины времени я просто не помню. Нашли меня через несколько часов, всю окоченевшую от холода, около двери. Я ее еще всю исцарапала… у меня была истерика, никому на руки не давалась, здорово всех перепугала. И с тех самых пор боюсь, что монстры снова вернутся. Я понимаю, что все это глупости, но перебороть себя не могу, — судорожно вздохнула.
— Это не глупости, Яра.
Она пожала плечами и положила пакетик с
