отхлебнул кисель.
— Вкусный, кстати, я со времен школы, кажется, не пил его, — похвалил. Прия-я-я-ятно. — Ты не только такая.
— А какая я? — она подалась вперед, заглядывая в два бездонных омута, стараясь отыскать там себя.
— Ты… — было видно, что ему тяжело говорить, Яра даже задержала дыхание и замерла, чтобы не спугнуть. — Кисель вкусно готовишь.
— О, а то без этой функции я бы не прожила. Тут либо комплименты явно не твой конек, либо… — она откусила очередную лепешку, тяжело вздохнув.
Юра нахмурено сверлил взглядом чашку и заговорил также, не отрываясь от нее, медленно, продумывая каждое слово.
— С тобой наоборот не соскучишься. Ты… танцуешь потрясающе, шутишь также, не боишься встать на защиту тех, кто тебе дорог. А еще я думаю, что ты — самая лучшая сестра на свете.
— Это я что же, ха-ха, — Яра довольно потерла руки. — С нового года наконец накопила лимит на новый комплимент от Юры?
— Сама выпросила, — беззлобно огрызнулся.
Она быстро и мимолетно оставила поцелуй на его колючей щеке и сложила ноги по-турецки, сидя на стуле, будто ничего и не было, пока он, кажется, балансировал на границе между обмороком и явью.
Глава 8.6
Яра вообще чувствовала себя комфортно и в своей тарелке. Уплетала за обе щеки выпечку, наслаждалась каждой его эмоцией и запоминала все в мельчайших подробностях. Обстановка казалась нереальной и умиротворяющей, словно она попала в другую свою жизнь, в параллельную вселенную. Где может вот так сидеть с Юрой на кухне, разговаривать обо всем и ни о чем одновременно, чувствовать счастье и верить, что любовь может случиться в ее жизни.
Кухня, волосы и одежда пропахли запахом жаренного теста и раскаленного масла, пленочка на киселе красиво матово переливалась от света небольшой люстры, часы тихо настукивали мелодию вечности, а холодильник уютно жужжал и покряхтывал.
Кажется, она даже зажмурилась от удовольствия.
Юра сосредоточено дул на горячий напиток, при этом смешно хмурясь. У него уже появилась складочка между бровями, которую хотелось непременно разгладить, чтобы взгляд прояснился, а пока что его заволокли тучи. Подбородок покрывала небрежная щетина, которая добавляла ему развязности и, кажется, развязывала руки Яре, потому что они так и чесались провести по ней. Ей нравилось разглядывать его, поэтому она пряталась за свою большую чашку и громко прихлебывала, чтобы спрятать факт своего наблюдения.
— Так что все-таки с вами приключилось в новый год? — первым нарушил молчание Юра, немного откашлявшись.
— Санта-Барбара приключилась… — и она рассказала ему во всех красках, как они быстро паковали вещи и убегали после сцены, разыгранной Сорокиной, а потом про Мишу, который несколько дней ждал Сашу под окнами дома, не зная, что она съехала.
— Они до сих пор вместе?
— Да. Иногда мне кажется, что они — это самое крепкое, что есть в мире.
Ярослава заметила на его лице ухмылку, от которой по спине побежали противные мурашки. Он моментально на глазах превратился в того самого Юру, который постоянно молчал или ворчал, взгляд стал острым, режущим на кусочки, и сразу вся прежняя атмосфера сошла на нет.
— Что такое? Почему ты так реагируешь?
Он молчал и смотрел на свои руки, сжимающие чашку. Яра видела, как костяшки побледнели, на его смуглой коже это казалось ещё более чётким.
— Ты не веришь в любовь? — возможно, ей надо было замолчать. Возможно. Но она всегда считала, что открытый диалог — это ключик ко всем дверям, даже к таким прочно закрытым, как душа Юры.
Он дёрнул головой, словно хотел сказать, что не верит, но не сказал. Потом откинулся на спинку стула и начал качаться на его задних ножках, держась за столешницу.
— В любовь — верю, в верность — нет. Тем более я точно бы не смог оказаться на месте Миши. Саша — актриса, у актёров и всех публичных личностей в жизни тысячи ролей и больше половины из них — играть в любовь, — это прозвучало слишком остро, словно скальпелем сделали надрез на живом теле.
— Это лишь означает, что у него высокий уровень доверия к ней, — Яра не собиралась сдаваться, и она не могла уместить у себя в голове эти мысли, так ловко подкинутые им. Она знала своих друзей, знала их историю и могла поручиться собственной жизнью за их счастье.
— И я за них рад.
Ярослава пыталась отыскать в его словах ответ. Должна быть причина всего: его поведения и его одиночества, его взгляда полного печали и тоски, его слов…
— Тебя кто-то предал?
Часы на стене слишком громко отсчитывали секунды, казалось, уши от их шагов сейчас заложит.
— Невеста, — еле слышно ответил Юра. Бросил в нее этим словом, словно оно было чем-то запретным и взрывоопасным.
Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Проходила секунда, вторая, третья… Ей тяжело было осознать.
У него была невеста.
Он кого-то сильно любил.
До того сильно, что хотел жениться.
Она его променяла на другого?
Глава 9.1
TRITIA — Сон мой
Она все еще не в силах была отвести от него взгляд, а он высоко задрал подбородок и посмотрел на нее с вызовом, будто ожидал, что она сейчас над ним будет смеяться.
— Да, я — неудачник, — горечь сквозила в его голосе, и Юра резко отвернулся от нее.
— О чем ты? — прошептала Яра. — Неудачница тут только она.
Он хмыкнул и встал, чтобы убрать посуду в раковину, но на самом деле, чтобы прервать этот неприятный разговор.
— Юра, это правда не так, — она не на шутку разволновалась. Вся ее уверенность в себе разом испарилась, оставив снаружи лишь растерянную девушку, которая не знала, как себя вести и в половине таких ситуаций.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — и снова этот холод. Посуда слишком громко стукнулась об раковину, отчего Яра вздрогнула. — Я вообще не замечал ее измен или, возможно, не хотел замечать. Лишь, когда Савелий носом меня ткнул… только тогда прозрел. Вел себя как настоящий. Влюбленный. Идиот.
Такая смена настроения ее здорово напугала. Яра растерянно взирала на него со своего стула, все еще с лепешкой в руке. Быстро положила её на стол и отряхнула руки, чтобы ногтями вцепиться в колени. Сердце громко бухало в груди, но это была не жалость, а какая-то слепая и разрушающая ревность и ненависть к этой девице. Хотелось забрать его себе и унести в свою норку, спрятать ото всех.
— Но было слишком поздно, до свадьбы оставалось две недели… — уже тихо договорил Юра, глядя
