Читаем без скачивания Последняя песнь Акелы. Книга третья - Сергей Бузинин

– Ой, мамочки, – европеец с совершенно обалдевшим видом схватился руками за голову. – Это что ж, Чернофф своих русских в одну кучу созвал? Ой, беда нам теперь всем, ой, беда-а-а…

– Приятно видеть, что имя великороссов вызывает трепет и уважение, – заинтригованно протянул Кочетков, с удивлением поглядывая на сжавшегося в комочек бандита. – Но все же, мон шер, с чего бы такой пиетет?

– Да кто же не знает старого Мэтта Черноффа? – при упоминании строго русского наемник передернулся и клацнул челюстью. – Этого душегуба даже Зяма Дедборн трогать опасается…

– Боже, – брезгливо поморщился Пелевин, – как можно жить с таким прозвищем?

– Это не прозвище, – угрюмо буркнул европеец, – это фамилия. Вот и представьте, милсдарь, что за человек Мэт Чернофф, если его боится даже мертворожденный…

Услышав последнюю фразу Кочетков задорно ухмыльнулся и, явно кого-то цитируя, продекламировал:

– Одни боялись Пью, другие – Флинта. А меня боялся сам Флинт.

Отчеканив фразу, подполковник фыркнул и ехидно покосился на Пелевина:

– А и интересные же люди к вам, мон шер, в родственники намечаются. Право слово, такие занимательные, что слов нет…

– Кто в родственники? – цыкнул сквозь зубы Пелевин и недоуменно уставился на старшего товарища. – К кому в родственники?

– Но ведь мосье Чернов близкий родственник вашей Полины, мой друг? – в свою очередь удивился подполковник. – Следовательно, в недалеком будущем и ваш.

– С чего б это она моя? – смущенно фыркнул Пелевин, передёргивая плечами, словно от холода. – И вовсе она не моя, скажете тоже…

– Ну не ваша, так не ваша, – покладисто пожал плечами подполковник. – Простите великодушно, оговорился. Старею, видать.

Алексей, помня, что оговорки у Кочеткова встречаются реже, чем в Писании, с сомнением посмотрел на картографа. Тот, с демонстративно удрученным видом, отвесил церемонный поклон и, заметив, что пленник встал на четвереньки и пытается потихоньку улизнуть, наступил ему на ногу.

– Осмелюсь заметить, мой друг, – Кочетков, утвердив беглеца на ногах, с деланным радушием отряхнул пыль с его одежды, заодно выбив из карманов пленника складной нож и маленький двуствольный пистолетик. – Ваше решение покинуть нашу компанию несколько преждевременно. Мне бы хотелось услышать ответы на некоторые вопросы.

– Ну и толку мне отвечать? – осознавая, что судьба вряд ли предоставит ему второй шанс скрыться, понурился европеец. – Один чёрт, убьете…

– По-моему, вы делаете неправильные выводы, исходя из неверных предпосылок, – остановив Пелевина жестом, Кочетков ободряюще похлопал пленника по плечу. – Я, конечно, могу несколько ошибаться, но, вроде бы, на вашей родине, – подполковник ощупал европейца внимательным взглядом, – в Испании, говорят: «Vivir y dejar vivir»? (исп. «Живи и жить давай другим», букв.: «Живи и позволяй жить») Не вижу. Зачем и для чего нам отступать от этой доктрины? При условии полного взаимопонимания.

Испанец хотел было ляпнуть что-то ернически-недоверчивое, но посмотрел на искреннейшую добросердечную улыбку Кочеткова, резко контрастирующую с обжигающе-холодным взглядом и, резонно посчитав, что иного выхода нет, быстро и толково выложил всё, что знал о своем непосредственном руководстве. А после, хоть его и не просили, – новости из жизни криминальных сообществ Претории.

– Что-то подобное я и предполагал, – задумчиво протянул Кочетков, аккуратно, чтобы не вляпаться в лужи крови, вышагивая по небольшому проулку. – Благодарствую. – Подполковник барственно потрепал обмершего от страха испанца по щеке и, продолжая размышлять о чем-то своем, остановился напротив Пелевина. Заметив, что испанец, вцепившись в нательный крестик, тихо бормочет молитву, Кочетков повелительно махнул ему рукой.

– Право слово, ваше присутствие здесь более не обязательно, можете идти. Вот только объясните, зачем было нужно господина Декарда убивать?

– Убьешь его, как же, – прижавшись спиной к каменной стене и потихоньку пятясь, облегченно выдохнул испанец. – Старина Рик, сеньор, сам кого хошь прикончит и не охнет. Тут это, – бандит вплотную приблизился к границе между светом и тьмой и, споткнувшись о пристально-мертвенный дуплет взглядов Кочеткова и Пелевина, замер. – На прошлой неделе комендант местный награду за одного фриджека (англ. Freejack – беглец) назначил, так третьего дня к сеньору Декарду в гости Мик Фасэндик припылил. Вот они вдвоем за тем фриджеком и подались. Те еще rodares piedra.

– Кто, кто? – недоуменно поморщился Пелевин, не сумев самостоятельно разобрать бурчание испанца. – Это по какой такой матери он сейчас мужиков окрестил?

– Перекати-поле, если по-нашему, – небрежно отмахнулся Кочетков, жестами показывая говорливому пленнику, чтобы тот убирался подобру-поздорову. – Право слово, семантические исследования интересуют меня в последнюю очередь. Не скрою, увидев вас в городе, я чрезвычайно обрадовался. Мне позарез необходимы ваши таланты…

– Так и знал, – расстроенно вздохнул Пелевин, корча преувеличенно трагическую физиономию и театрально заламывая руки, – никому-то я, сиротинушка, не нужен… Вот бы кто, мне как человеку обрадовался: здорово, мол, друг Лёха! Пойдем вискаря хряпнем да пивком его заполируем! Так нет, всем чего-то надо: кто нёрвы мои истрепать жаждет, – Алексей волнистыми жестами изобразил в воздухе женскую фигуру, – кто, – траппер подозрительно покосился на подполковника, – таланты…

– Браво, – Кочетков, имитируя аплодисменты, трижды вяло шлепнул ладонью о ладонь. – Брависсимо. Лавры Садовского и Шумского вам, конечно, не светят, но, – подполковник озорно подмигнул Бирюшу, озадачено уставившемуся на ломающего комедию хозяина, – ежли выйти с подобным репертуаром на паперть… Думаю, публика, подкинув пару-тройку пенсов, по достоинству оценит ваши старания… А если отставить шутки в сторону – я рад вас видеть, Алёша, несказанно рад. Но, как говорят наши заклятые друзья: «business is business», а посему скажу прямо. Вы помните человека по имени Бёрнхем? Фредерик Рассел Бёрнхем?

– И хотел бы забыть – не получается, – заинтригованно прищурился траппер, машинально потирая правый бок. – Толку-то его вспоминать? Как заварушка с Матонгой закончилась, он, вроде в Америку подался…

– Увы и ах, мой друг, увы и ах, – Кочетков подхватил Пелевина под локоток и, настороженно поглядывая по сторонам, повел траппера по переулку. – Вот уже полгода, как ваш приятель бегает по Африке и всячески отравляет жизнь бурам. Причем, не могу не восхититься господином Бёрнхемом, проказничает он весьма оригинально, умно, задорно, можно сказать – артистично…

– И это всё о нём, – одобрительно кивнул Алексей, задумавшись о чем-то своём. – Артист оригинального жанра… Никогда не повторяется…

– Одна беда, – достав очередную сигару и спички, Кочетков вздохнул с непритворным сожалением. – Я и этот талантливый юноша находимся по разные стороны фронта. Поначалу я решил: copia ciborum subtilitas animi impeditur (лат. противоположное лечится противоположным), но херре Терон, несмотря на все свои таланты, с проблемой не справился. По опыту знаю: лучшего результата люди добиваются, когда реализация собственных интересов совпадает с общественными. Так почему бы вам, Лёшенька, не завербоваться на бурскую службу, дабы и людям помочь, и самому месть свершить? Если скрестить ваши бойцовские таланты и мои, прямо скажем, недурственные способности к умозаключениям, смесь для врагов получится крайне опасная.

Подполковник окинул окрестности быстрым взглядом, мимоходом подхватил с земли камешек и запустил его куда-то в темноту. Темнота ответила удивленно-обиженным вскриком и грохотом падения чего-то массивного на землю. Бирюш, устав пританцовывать подле задумчивого Пелевина, словно говоря: что ж ты, хозяин, с командой-то припозднился, уж я бы…, обижено ткнулся мордой в Лёшино колено, и, понимая, что развлечений больше не предвидится, огорчённо рухнул на землю. Извиняясь за нерасторопность, Пелевин почесал расстроенную зверюгу за ухом и виновато покосился на Кочеткова.

– Вы ж знаете, Владимир Станиславович, – как-то по-детски шмыгнул носом Алексей, смущенно царапая жёсткий грунт носком ботинка, – вам я и словом, и делом всегда помочь готов. Надо – любому и каждому войну объявлю, надо – нательную рубаху отдам, но вот прямо сейчас – не могу… Дельце у меня тут одно наметилось, сперва его закончить надо, а потом уж и за всё остальное браться…

– Намереваетесь в компании старика Чернова и его племянницы прогуляться по бушу? – порывшись в карманах, Кочетков извлёк массивную карамельку в цветастом фантике, прошуршал оберткой и протянул угощенье Бирюшу. Пес, дождавшись благосклонного хозяйского кивка, слизнул конфету с руки подполковника и, урча, словно довольный медвежонок, принялся гонять сладость меж клыков.

– Ага, – привычно удивляясь осведомлённости старшего товарища, кивнул Пелевин. – Поля… Ну, Полина Кастанеди, то есть, подрядила меня до одного заброшенного городка прогуляться. Так что недельку-другую я как бы занят. Слегка.