Велик вклад митрополита Филарета в выработку принципов перевода. Еще в 1845 году он обосновал необходимость использования масоретского текста при переводе. Однако его статья по данному вопросу (О догматическом достоинстве и охранительном употреблении греческого Семидесяти толковников и славянского переводов Священного Писания) вышла лишь при Александре II (М., 1858). В ней Филарет, указывая на римскую тенденцию следовать только Вульгате и протестантскую, которая при переводе Ветхого Завета ориентировалась лишь на еврейский текст, предлагал принимать во внимание как Септуагинту, так и масоретский текст. Греческий перевод важен, ибо «в нем можно видеть зеркало текста еврейского: каков он был за двести и более лет до Рождества Христова». Наряду с тем, по мнению Филарета, высокую ценность имеет и церковнославянский перевод, поскольку он – один из древнейших в Европе. Такой синтетический принцип перевода был положен в основу работы синодальных переводчиков Библии. Полная русская Библия вышла из печати уже после его кончины.
По преданию, незадолго до смерти Святителю во сне явился отец, сказавший ему: береги 19-е число. С тех пор митрополит Филарет 19-го числа каждого месяца старался обязательно служить литургию.
19 ноября 1867 года, после совершенной им с особым чувством и слезами литургии, Филарет принимал в своих покоях нового Московского губернатора и беседовал с ним довольно долго. Перед обедом сел заниматься письменными делами. Через 10 минут пришли напомнить ему об обеде и нашли его коленопреклоненным с опершимися в пол руками. Он уже не мог говорить, и на исходе второго часа скончался. О его смерти возвестили двенадцать ударов большого колокола Иоанновской колокольни.
Он был погребен в дорогой его сердцу Троице-Сергиевой лавре, в пристроенном по его благословению к храму Сошествия Св. Духа приделе св. Филарета Милостивого.
В последние годы святительства митрополит Филарет пользовался огромным авторитетом в Церкви; память его была почитаема по смерти. В 1883 году в Москве праздновался 100-летний юбилей со дня рождения московского владыки. Основные торжества проходили в Чудовом монастыре в Кремле.
В честь святителя Филарета освящен престол нижнего храма домовой церкви святой мученицы Татианы при МГУ.
27 мая 1998 года в городе Зеленограде открыта первая православная школа во имя святителя Филарета Московского.
В конце XIX века в Коломне действовало братство во имя свт. Филарета Милостивого, тезоименитого святого Митрополиту Московскому.
В 1996 года близ храма святых апостолов Петра и Павла в Мемориальном парке Коломны был поставлен памятный крест погребенным здесь родственникам святителя Филарета. Считается небесным покровителем Коломны.
Как человек незаурядный, Филарет вызывал у современников разные чувства и суждения о себе. Консерваторы считали Филарета масоном и тайным протестантом, называя «якобинцем в богословии» и «карбонарием»; либералы, напротив, видели в нем обскуранта[23].
Партия А.С. Шишкова и Аракчеева считала Катехизис[24]Филарета вредной книгой, в частности из-за того, что в его первоначальной редакции цитаты из Священного Писания приводились по-русски. В результате выход Катехизиса был временно приостановлен. С другой стороны реформаторы усматривали в Катихизисе мертвящую схоластику[25].
В 1994 году Архиерейским Собором Русской Церкви святитель Филарет был прославлен в лике святых в святительском чине.
Свт. Игнатий (Брянчанинов)
(† 1867), память 13 мая
Дмитрий Александрович Брянчанинов родился 5 февраля 1807 года в селе Покровском Грязовецкого уезда Вологодской губернии в старинном родовом дворянском имении Брянчаниновых.[26] Он был, как говориться, «вымоленным» ребенком. Двое старших детей умерли во младенчестве. Однако то, что он был желанным ребенком, ни в коей мере не изменило строгости его воспитания. Мальчик радовал родителей послушанием, веселостью нрава и хорошими способностями к учению. Особенно его привлекали произведения духовного содержания. Еще в детстве он почувствовал склонность к молитве и уединению.
Видя его способности, родители предполагали, что он сделает блестящую аристократическую карьеру. Отец мечтал видеть его на государственной службе, поэтому в 1822 году его привезли в Петербург и определили в Главное инженерное училище. Правда, когда отец спросил его, куда он хочет идти, мальчик ответил: «В монастырь». Тогда отец не придал этому значения.
Кадет Брянчанинов считался первым учеником от поступления в училище до его блистательного окончания. Он был одарен самыми разными талантами: прекрасно рисовал, был очень музыкален. По рассказам однокашников он был удивительным мальчиком. Добрый, спокойный и ласковый он никогда не дрался и не ссорился с товарищами, больше того, при нем все споры и скандалы кончались как-то сами собой. Однажды в Инженерный замок, где располагалось училище, приехал государь. Ему попался навстречу Брянчанинов. Государь остановился и сказал: «Какое милое лицо. Какой славный и добрый мальчик».
Родственные связи с президентом Академии художеств А. Олениным открыли перед молодым человеком двери известных литературных обществ. В доме Оленина собирались литераторы, поэты. Брянчанинов вскоре познакомился с Пушкиным, Гнедичем, Батюшковым, Крыловым… Они высоко ценили талант чтеца Дмитрия. Прочили ему литературный успех. Но, по признанию самого Брячанинова было много вопросов, на которые в светской культуре того времени он не получал ответа. Более того, он ясно понял, что европейский атеизм все более овладевает умами русских аристократов и они, может быть, сами того не желая, сталкивают Россию на путь погибели.
Удивительно, что, оставаясь в свете, в окружении самых блистательных людей своего времени, он был верен своим душевным устремлениям. По его выражению, он «искал вечной собственности для вечного человека». Как-то он заметил, что ценность науки «ограничивается потребностями человека и пределами его жизни», иными словами, по мнению Брянчанинова, – недостаточна для счастья.
Он принимается за изучение философии, но и на этот раз не находит утешения и успокоения своей душе.
Следующей ступенью его поисков стало изучение Священного Писания. Первый вывод, который сделал будущий святитель, очень важен: «предоставленное произвольному толкованию отдельного человека, Писание не может быть критерием истинной веры и прельщает лжеучениям». Иными словами, для изучения Священного Писания необходим наставник. Таким проводником в новый для Брянчанинова мир, стал старец Александро-Невской лавры Леонид (впоследствии оптинский иеросхимонах Лев). «Сердце вырвал у меня о. Леонид; теперь решено: прошусь в отставку от службы и последую старцу, ему предамся всею душею и буду искать единственно спасения души в уединении», – так он высказал свое впечатление от беседы другу М. Чихачеву (см. Приложение, стр. 579).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
