– Позволишь мне хотя бы надеть штаны? – почти добродушно спросил он.
– Я отплачу тебе твоей же монетой. Подожди. – У него еще остался кусок веревки и короткий лоскут одеяла. – Вот. Благопристойности ради обвяжи это вокруг своего брюха и будь доволен. Большего я не могу для тебя сделать.
Вождь отказался:
– Это ни к чему, все равно снаружи льет как из ведра. Могу я спросить, что вы собираетесь делать?
– Идти к южному причалу и отплыть на первом попавшемся каноэ.
– Ночью – да еще в такой туман? Там, где сливаются Огайо и Миссисипи, настоящий ад.
– Мы выберемся или утонем. Впрочем, не исключено, что ты просто лжешь. – Он перешел на хайакутский язык. – Танцующая в Облаках, посмотри, как там снаружи, и пойдем.
Она выскользнула за дверь; Козодой держал копье наготове. Ревущий Бык вздохнул и, как бы невзначай подавшись к ближайшему столу, вдруг резко вытянул руку. Козодой среагировал мгновенно, но ударил не острием, а древком. Вождь охнул, раздался глухой стук. Старик быстро нагнулся, и на этот раз копье вонзилось ему в руку. Он вскрикнул, но Козодой уже вытащил нож. Ревущий Бык увидел его и выпрямился, стиснув зубы.
Козодой пинком отбросил упавший предмет в сторону и, перехватив копье поудобнее, нагнулся и поднял его. Ревущий Бык уселся на стол, баюкая раненую руку.
Это оказался пистолет. Однозарядный, гладкоствольный, очень примитивный, вероятно, изделие каже или карибеанцев. Оружие неточное, но чрезвычайно шумное.
– Ты искромсал мне руку! – удивленно воскликнул Ревущий Бык. Казалось, то, что кто-то осмелился поднять на него оружие, беспокоит его больше, чем боль.
– Да. Плохо. Теперь ты не сможешь грести. А теперь вставай, не то вот этот нож искромсает тебе не только руку. Шевелись!
Ревущий Бык, придерживая раненую руку, послушно встал. Похоже, ему до сих пор не верилось, что кто-то отважился ткнуть в него копьем.
– У меня идет кровь! Мне надо перевязать рану!
– На твои раны мне наплевать. Давай шагай и делай только то, что я говорю, иначе, клянусь, ты не доживешь до моей смерти.
С Ревущего Быка моментально слетела вся самоуверенность.
– Но я не смогу плыть, если мы опрокинемся!
– Вот и позаботься о том, чтобы этого не случилось. Ты ведь хорошо знаешь реку, не так ли?
На улице их ждали Танцующая в Облаках и Молчаливая. Ревущий Бык окинул немую испепеляющим взглядом. Та в ответ плюнула ему под ноги.
Южный причал был на берегу Огайо, немного ниже слияния двух рек. Танцующая в Облаках пошла на разведку и, вернувшись, сообщила:
– Двое с копьями, луками и, быть может, с ножами. Молчаливая кивнула, словно тоже поняла ее.
– Надо одновременно убрать обоих, – сказал Козодой. – Иначе второй успеет поднять тревогу. Дай-ка мне лук. Я неплохо стреляю.
– У вас ничего не выйдет, – вмешался Ревущий Бык. – Эти двое – одни из лучших. Видите, они остались на страже даже в такую погоду. Забудьте об этом. Мы можем договориться.
Молчаливая вытащила метательный нож и показала на свой мешок с припасами. Прибегнув к помощи жестов, Козодой постарался как можно внятнее изложить свой вопрос:
"Ты… Пойдешь… Туда… Убьешь… Одного… Ножом?"
Она кивнула. Неплохая идея, подумал Козодой, если, конечно, он не замешкается и выстрелит, когда она бросит нож. Она была рабыней, здесь ее знали, считали сумасшедшей, и в это время она обычно уже бывала на ногах. Увидев знакомую фигуру, часовые вполне могли подумать, что она, заискивая перед ними, принесла им еду, а возможно, и выпивку. Туман постепенно рассеивался, и силуэты часовых вырисовывались довольно четко, однако река по-прежнему казалась сплошной серой массой, сливающейся с небом.
Танцующая в Облаках угрожающе наставила копье на Ревущего Быка, хотя тот, учитывая его раненую руку, вряд ли был способен на активные действия.
Козодой кивнул. Молчаливая вышла на дорогу и направилась к часовым.
Ближайший резко окрикнул ее, потом, понизив голос, что-то сказал напарнику; тот усмехнулся. По всей видимости, они узнали ее и, вероятно, позволят подойти близко.
Один из часовых, здоровый детина, неторопливо пошел ей навстречу, другой стоял и смотрел. Козодой застыл неподвижно, стараясь одновременно удерживать в поле зрения и ее и свою цель. Ему еще никогда не приходилось убивать человека.
Метрах в трех от рослого воина Молчаливая внезапно размахнулась и метнула нож. Лезвие вонзилось в грудь здоровяка, он громко вскрикнул и упал на спину. Второй повернулся на крик, поднимая копье, и в этот момент стрела Козодоя пронзила его шею. Он выронил копье, схватился руками за горло, спотыкаясь, сделал несколько шагов и с плеском рухнул в воду.
Все произошло в считанные секунды. Тот, кого Молчаливая ранила ножом, был еще жив, но она мгновенно насела на него и, когда подоспели остальные, уже успела перерезать ему горло.
Танцующая в Облаках показала на каноэ:
– Вот это.
Для четверых оно было тесновато, и Козодой показал на другое, побольше.
– Может быть, возьмем его? – спросил Козодой.
– Нет. Слишком тяжелое и слишком заметное, – кратко пояснила Танцующая в Облаках.
Она была права, как всегда. Вождь, Молчаливая и Танцующая в Облаках забрались в каноэ. Козодой ухитрился столкнуть его и, зайдя в воду, присоединиться к остальным, не опрокинув суденышко.
Их отнесло от берега течением, и вдруг Козодой встревоженно огляделся:
– Кто-нибудь позаботился, чтобы на этот раз у нас были весла?
Танцующая в Облаках рассмеялась:
– Вот они. Посмотрим, удастся ли нам вдвоем выбраться на стремнину с этим мешком тухлого сала на борту.
Выплыв на середину реки, они убрали весла и позволили течению нести их дальше. Козодою пришло в голову, что сейчас они проплывают под обрывом, на котором стоит деревня, но он особенно не тревожился. Главное – остаться на плаву и миновать пороги.
– Не понимаю, зачем вам понадобилось брать меня с собой, – вдруг заговорил Ревущий Бык. – Вы могли бы проделать все это сами.
– Ты будешь нашей страховкой, – пояснил Козодой, – а заодно и переводчиком. Племена, что живут ниже по течению, многим тебе обязаны, и я хочу спокойно миновать их.
– Но как вы узнаете, что я перевожу верно, а не готовлю вам ловушку? – спросил ревущий Бык, понимая, что сейчас лучшая тактика – это посеять в них сомнения, а вместе с тем не допустить, чтобы его убили без особой необходимости.
– Очень просто, – ответил Козодой. – Мы на чрезвычайно тонком волоске. Один неверный шаг – и с нами покончено. Мы готовы к этому, но в чем я совершенно уверен, так это в том, что если мы умрем, то умрешь и ты.
Вождь пожал плечами:
– Какая мне разница? Так или иначе, вы в конце концов убьете меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
