Впрочем, останавливаться на этом времени не было: стражники неукоснительно следовали объявленной программе. Сковав мальчикам руки и ноги, они грубо погнали их через коридоры, контрольные пункты и посты охраны к главному выходу, где уже ждали одетые в черное люди из службы безопасности.
– Они ваши, лейтенант, – сказал начальник охраны не без сожаления в голосе. – Не беспокойтесь: мы тут немного поучили их хорошим манерам. Счастливого пути!
Лейтенант кивнул и прижал большой палец к приборной панели, завершая процедуру передачи арестованных.
– И чтоб мне никаких сюрпризов, – сказал мальчикам новый тюремщик. – Что они тут с вами делали, я не знаю и знать не хочу. Согласно закону, отныне вы уже не граждане Конфедерации, да и вообще не люди. Вы скот, собственность Административного Консилиума Системы, и я как его представитель имею право делать с вами все, что заблагорассудится. Не разговаривать; следуйте за мной!
На посадочной платформе уже стоял готовый к взлету скиммер. Внутри они с удивлением увидели еще двух девушек, в таких же арестантских робах. Вид у них был измученный и отрешенный, ни одна даже не повернула головы на вошедших. Чу Ли показалось, что на лице ближайшей девушки он заметил уродливый шрам, но тут его приковали к креслу, и он смог смотреть только перед собой.
Большой пассажирский скиммер быстро и плавно оторвался от земли и, обогнув купол Центра, набрал высоту. Ускорение вдавило мальчиков в спинки кресел.
Они попытались было заговорить с девушками, сидевшими впереди, но охранник несколькими ударами кожаного хлыста призвал их к молчанию. Чу Ли не оставалось ничего другого, как откинуться на спинку кресла и думать.
Что же все-таки сделали с его головой? А главное зачем? Он постарался взять себя в руки и извлечь все, что можно, из посторонних воспоминаний. О Просветленный, помоги мне! Это же дочь главного администратора! Того самого, который приказал убить всех наших!
Чу Ли хорошо помнил внезапную темноту и холод, людские крики и вспышки выстрелов, разрывающие тьму… Вот заряд попадает в его сестру, и ее тело мгновенно превращается в обугленный комок… А в это время ОНА была наверху, во флагманском скиммере, и, затаив дыхание, ловила каждый момент схватки. ОНА рвалась вниз, в гущу боя, горя желанием калечить и убивать его товарищей… Для НЕЕ это было всего лишь игрой, веселым развлечением!
Чем больше он исследовал ее память и склад ума, тем сильнее ее ненавидел. Люди были для нее не более чем вещами, которыми она умело манипулировала в интересах своей выгоды. Богатая, избалованная, испорченная и заносчивая, она была плоть от плоти и кровь от крови тех, кто, как его учили, погрузил этот мир в пучину мрака. Она была прекрасна, она была гениальна… Она была воплощением зла.
О как хотел он содрать с нее тонкие шелка, сменить изысканнейшие благоухания на запах пота и навоза, одеть в лохмотья и показать ей, что значит быть всю жизнь на положении раба и подвергаться бесконечным издевательствам… Ей и всему ее проклятому семейству. Это ИМ следовало бы быть сейчас на этом корабле, идущем в самое сердце ада.
Но почему он так хорошо все это помнит? Быть может, произошла ошибка? Судя по воспоминаниям, она сама была в Центре, и отнюдь не в качестве экскурсанта или гостя. Ее должны были переделать – превратить в добропорядочную жену, в ходячий инкубатор для получения какого-то странного потомства. Слишком милостиво по отношению к ней, но все же шаг к справедливости.
Она великолепно разбиралась в компьютерах и изучала исследования его друзей… Быть может, произошел какой-то сбой в программе? Впрочем, не исключено, что она сделала это специально, в попытке спасти часть своих знаний. Если так, то есть какая-то высшая справедливость в том, что дочь убийцы невольно передала их одной из его жертв.
А знания эти, помимо всего прочего, включали в себя и вполне реальный способ украсть космический корабль. Если его удастся использовать, это будет великолепная месть! Она погрузится в пучину невежества, а он, наоборот, обретет свободу, о которой мечтали его друзья.
В свое время дед научил Чу Ли древним приемам, позволяющим полностью управлять мыслями и на короткое время даже ввести в заблуждение компьютеры. Именно они помогали подпольщикам так долго оставаться необнаруженными, но сейчас он хотел использовать их для другой цели. Он хотел полностью изгнать ее из своего сознания, оставив лишь научные знания, навыки работы с компьютерами и некоторые известные только ей секреты. С мрачным удовлетворением Чу Ли подумал, что наконец-то сможет убить ее – хотя бы в собственной голове.
Он призвал всю свою волю и сосредоточился на Десяти Упражнениях – но впервые на его памяти эти приемы не сработали. Воспоминания девушки слегка потускнели, но она по-прежнему была здесь.
Скиммер замедлил полет и пошел на снижение. Старший пилот замахал рукой, указывая куда-то вниз.
Чу Ли вышел из транса и, заглянув через широкое ветровое стекло, едва не задохнулся от ужаса. На уединенном плато в беспорядке громоздились какие-то невысокие здания, а чуть поодаль гигантской сверкающей башней возвышался корабль.
Космос! Их высылают в космос!
Корабль стремительно приближался, закрывая собой ветровое стекло. Наконец скиммер коснулся земли, дверца открылась, лейтенант отстегнул привязные ремни и вышел наружу, прихватив с собой идентификатор. Обменявшись приветствиями с встречающими, он вставил его в соответствующий разъем на панели управления космопорта. Местный компьютер был напрямую связан с Главной Системой, но компьютер Центра произвел перекодировку записей, и теперь Сон Чин была официально зарегистрирована как Чу Ли, пятнадцати лет, рожденный в Паотине, провинции Хопе, арестованный за нелегальную деятельность и подлежащий пожизненной высылке в Экспериментальный Центр Мельхиор. От настоящего Чу Ли не осталось и следа, и в самое ближайшее время кто-то должен был поплатиться за это головой.
Заключенным было приказано выйти, и мальчики впервые смогли как следует разглядеть девушек; они выглядели подавленно и казались старше своих лет. У обеих действительно были шрамы на лице. Ужасные шрамы.
Арестантов провели к лифту, который поднял их на верхний уровень, к месту промежуточного заключения. Короткий коридор с обоих концов перекрывался прочными дверями, просматривался телекамерами и охранялся часовыми, но четыре камеры оказались всего лишь бывшими кабинетами. Никакой мебели, естественно, не имелось, за исключением отслуживших свой срок армейских тюфяков и ручных умывальников. В каждой камере стоял кувшин воды и несколько пластиковых стаканов. В туалет, единственный на всем этаже, разрешалось выходить только в сопровождении часового.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
