Хотя сквозь грохочущую музыку расслышать что-то было трудно, она почти не сомневалась, что одна из них назвала его Сидом. У нее был писклявый голос, как у подружки Микки-Мауса. А выглядели они обе как непристойные надувные куклы, продающиеся в магазинах «Интим». Сид был всего в десяти шагах от Джули, и, если бы руки Макса не удерживали ее, она бы слезла с его колен, подошла бы к Сиду и врезала ему прямо по носу.
«Знаешь, что такое история, Сид? – мысленно спросила Джули, глядя, как он подтягивает к себе поближе одну из накачанных силиконом писклявых шлюх и трется носом об ее шею. – Это то, чем ты станешь очень-очень скоро».
Сид, должно быть, что-то заметил или почувствовал, потому что в эту самую минуту он оторвался от своей силиконовой куклы и посмотрел в сторону Джули. К ужасу Джули его похотливый, оценивающий взгляд прошелся сверху вниз по ее спине и впился в зеркальную стену в попытке разглядеть лицо. Чувствуя нарастающую панику, Джули вовремя сообразила, что серебряная панель немного искажает отражение, а блондинистый парик наверняка собьет его с толку. И все же…
Она бросилась в укрытие. Фигурально выражаясь, конечно.
Ничего не слыша, кроме стука собственного пульса в висках, Джули наклонила голову и прижалась губами к губам Макса. А что было делать? В отчаянной ситуации пришлось прибегнуть к отчаянным средствам. Она чувствовала, что еще не готова к открытому объяснению с Сидом. Ей хотелось обдумать ситуацию наедине с собой, а потом все обсудить с крутым адвокатом по семейным делам, настоящим волкодавом, еще до того, как Сид узнает, что его похождения для нее уже не секрет. К тому же Джули все еще немного побаивалась реакции Сида на новость о том, что она следит за ним, хотя и не представляла, что именно он может предпринять. Просто какое-то шестое чувство подсказывало ей, что лучше до поры до времени затаиться.
Поэтому она тряхнула фальшивыми волосами, чтобы они упали вперед и скрыли ее лицо, а сама впилась губами в губы Макса, не сомневаясь, что он все поймет правильно и подыграет ей.
Губы у него были сухие, теплые и твердые. Она с удивлением обнаружила, что, несмотря на несовпадающую сексуальную ориентацию, ей очень даже нравится его целовать. Похоже, у него с поцелуем тоже проблем не возникло. Во всяком случае, он не оттолкнул ее и не отпрянул с отвращением. Напротив, оправившись от первого шока, включился в игру вроде бы даже с энтузиазмом. Его ресницы опустились, а руки скользнули выше у нее на бедрах с такой чувственной страстью, что ее собственные, все еще открытые глаза округлились от изумления.
Он перехватил инициативу и начал целовать ее с неожиданным пылом, просунув кончик языка между ее губами. Ее веки затрепетали и инстинктивно опустились, а губы раскрылись и впустили его язык внутрь. Он оказался столь искусен, что ей стало ясно: определенный опыт, неизвестно где и как приобретенный, у него имеется. Его руки обхватили ее подобно стальным обручам, сильные пальцы ласкали ей спину, обжигая даже сквозь ткань платья. Он крепко прижал ее к себе, и она буквально расплющилась о живую стену его груди.
Ей это понравилось. Да что там, она пришла в восторг!
Внутри у нее все стало таять и дрожать, пальцы ног поджимались сами собой, она даже не заметила, в какой момент туфли соскользнули у нее с ног. Она обвила обеими руками шею Макса и в ответном поцелуе скользнула язычком ему в рот.
– Это будет стоить десять долларов, – раздался голос официантки.
Ее слова дошли до сознания Джули несколько столетий спустя, хотя в действительности промелькнуло, наверное, несколько секунд. Она неохотно оторвалась от рта Макса и заморгала. Вот, что значит «быть как в тумане». Вот, что значит «не знать, на каком ты свете». Их глаза встретились, и она увидела, что зрачки Макса расширены, да так, что радужек почти не видно. Его щеки пылали румянцем, губы все еще были приоткрыты, грудь бурно вздымалась и опускалась при каждом вздохе.
– Макс, – окликнула его Джули и кивнула в сторону официантки.
Он закрыл рот, но в его глазах все еще светился горячий огонек возбуждения. У нее перехватило дух. «Господи, он великолепен», – подумала Джули, не сводя с него глаз.
– Сейчас. – Одной рукой он потянулся к заднему карману джинсов, вытащил бумажник и, продолжая обнимать Джули, у нее за спиной извлек купюру. – Сдачи не надо.
Голос у него звучал, как у пьяного. Когда он прятал бумажник, ему пришлось приподняться, и Джули почувствовала, как что-то твердое и горячее толкает ее между ног. Это было такое восхитительное ощущение, что она, ни о чем не думая, сама прижалась к нему. Как давно ей этого не хватало!
К чертям шоколад: что ей действительно нужно, так это секс. С Максом.
Она задрожала, чувствуя почти непреодолимое желание сорвать с себя трусики и приступить к делу сию же минуту.
И тут ее как бейсбольной битой по голове огрела мысль о том, что это же Дебби… Дебби! И у него стоит… по-настоящему, здорово стоит… на нее!
Джули опять растерянно заморгала. Что все это значит?
– Ты что… умеешь и так и этак? – спросила она шепотом и попыталась заглянуть ему в глаза.
Она ничего не понимала, но все равно прижималась к нему, обнимала его за шею. Ей нравилось ощущать жжение в сосках, прижимающихся к его крепкой груди, нравилось чувствовать, как шелковые трусики скользят по твердому бугорку под его джинсами, а больше всего нравилась глубокая пульсация внутри. Джули была так возбуждена, что тонкости его сексуальной ориентации от нее ускользали. Она не могла все это осмыслить.
Он тоже явно чего-то не понимал. Пару секунд Макс смотрел на нее в недоумении, потом она заметила в его глазах искру понимания.
– Нет, – ответил он, поморщившись, и обхватил ладонью ее затылок под искусственными волосами. А потом снова поцеловал ее.
Его поцелуй был нежным, но в то же время жадным и голодным. Ее потрясло это страстное нетерпение. Она ответила на поцелуй, прижалась грудью к его груди и задвигала бедрами, наслаждаясь ощутимым доказательством того, что по крайней мере на этот раз он испытывает влечение к особе противоположного пола. Теперь обе его руки оказались у нее под платьем, обхватили ее ягодицы, стиснули их сквозь шелковые трусики. Джули растаяла как пластик в микроволновке.
Боже, еще немного, и она кончит…
Кто-то налетел на их столик. Раздался звон бьющегося стекла, Джули почувствовала, как по голой ноге стекает разлившаяся жидкость. Оторвав губы ото рта Макса, она оглянулась
– Извините.
Мужчина, забавлявшийся массажем груди, пытался выбраться из-за столика. Он был сильно пьян, все его внимание было сосредоточено на полуголой женщине, тянувшей его за руку, он толкнул их столик, бокал Джули опрокинулся и разбился, вино выплеснулось ей на ногу. Нетерпеливо оглянувшись, Джули отодвинула ногу подальше от льющейся жидкости и вновь повернулась к Максу. То, чем они занимались, было слишком хорошо. Не стоило отвлекаться из-за пролитого бокала вина.
