за ней. Рысь впилась в нее желтыми зрачками, из пасти потекла желтая слюна. Однорогая чуть слышно фыркнула и легкими прыжками помчалась вниз по реке, отвлекая на себя врага и спасая свое стадо. Рысь долго преследовала Однорогую, пока не загнала на крутую скалу. Потом улеглась поблизости, положив усатую морду на лапы, и стала следить, когда уямкан решится сойти со скалы…
Однорогая тоже наблюдала за своим врагом. Вот она улучила момент и… прыгнула на соседний уступ, до которого было метра четыре. И в тот же миг что-то большое и желто-белое стремительно ринулось вниз, обдав ее студеным воздухом, — рысь не выдержала и тоже прыгнула, целясь на спину барана. Однорогая осталась жива, а рысь полетела на острые камни…
А еще, помнится, напала на стадо стая волков. Известно, как они хитры и коварны. Но все-таки Однорогая их одурачила. Помчатся, допустим, бараны в горы, думая, что уйдут от врага. Но волк не собака. Он не гонит их к скалам, он стремится перерезать им путь. Бывает, даже устраивает засаду на узких бараньих тропах.
В тот раз волки застали уямканов врасплох. Удирать в горы было бесполезно. Впереди — широкое равнинное плоскогорье. Кого-то волки непременно настигнут. Бараны, как по команде, кинулись врассыпную. Волки же, если они охотятся стаей, следят не столько за жертвой, сколько за своим вожаком. Стая вслед за ним погналась за одним бараном. Тот легко скакал по склонам окрестных гор, волки мчались за ним. Остальные бараны в это время сбились в кучу у подножья противоположной скалы и зорко следили за этой погоней. Баран сделал по склонам круг, потом повернул к своим и с ходу врезался в них. Стадо опять — врассыпную. Волки вновь гонятся за одним бараном. Для них он все тот же. И невдомек серым, что они теперь бегут за другим. А тот, первый, отдыхает в отдалении. Затем третий, четвертый баран провели стаю по кругу. Волки вконец устали. Почувствовав это, Однорогая спокойно повела свое стадо в горы.
6
…Вертолет вздрогнул, фыркнул сизым дымом. Обвислые лопасти сначала медленно пошли по кругу. Двигатель зашипел, потом заработал громко и дробно. Лопасти напружинились, натянулись тетивой и завертелись все быстрее и быстрее, образуя один вращающийся клубок. Вертолет слегка приподнялся над землей, посылая вслед снежную бурю, дернулся, словно испытывая тяжесть собственного тела, несколько метров пролетел совсем низко и вдруг резко взметнулся вверх. Набрал высоту и взял курс на северо-запад, обогнув невысокую лесистую гору, у подножья которой расположился поселок. Жители поняли: вертолет, отработав свое, улетал. В течение этих трех дней мотор рокотал над снежными вершинами в поисках оленей. Но их нигде не было. Только на плато горной гряды Тасанжа стадо снежных баранов из-за тумана приняли было за оленей. Разобрались только тогда, когда машина подлетела к ним вплотную и бараны дико ринулись вверх, в сторону отвесных скал, на зубчатых вершинах которых уже клубился ветер. Кириллов нервничал. Пилоты спешили. Оленеводы хотели с высоты полета основательно осмотреть зимние пастбища, но куда там — летчики ни в какую. Кириллов ругался с ними, укорял, что им важнее просто формально налетать часы, а на нужды оленеводов им наплевать. Пилоты гнули свое — моторесурсы, мол, вышли. Вчера вечером они вдруг заявили, что горючее на исходе и лимит по налету часов на пределе, поэтому прекращают облет и возвращаются домой. Ни управляющий Адитов, ни Кириллов не сумели их убедить. Просили остаться хотя бы еще на денек. Но командир Ми-4 Петр Васильевич Масюк был неумолим. «Нет, нет, товарищи, нельзя нарушать инструкцию — положенный лимит по налету часов уже вышел. Извините», — говорил он и разводил длинными руками. Поэтому Адитов и Кириллов сегодня даже не подошли к вертолету попрощаться. Адитов лишь в окно увидел, как пилоты шагали к взлетной полосе. «Ну и улетайте, черт с вами», — ругался он про себя.
С летчиками шел Николаев. Толстый низкорослый Никандр рядом с ними выглядел низкой пузатой бочкой. Люди привыкли видеть его возле пилотов, потому и на этот раз не удивились и не придали значения. Провожает дружков, подумали они и тут же забыли про это.
7
…Бочикан резвится… Высоко вскидывает точеные копытца и с места бросается вперед, будто убегает куда-то. Потом делает резкий поворот и налетает на взрослых. Те в это время лежат в снегу и следят за бочиканом. Если бы они мимикой могли передавать свои чувства, то на их мордах, наверное, отразилась бы улыбка. Но и без того видно, как им нравятся детские шалости бочикана. Он брыкается, подпрыгивает, становясь то на задние, то на передние ножки. Подбегает тут же к матери и, веселясь, тычется ей в спину. Однорогая лежит неподвижно и словно светится вся материнским счастьем… Ей вспомнилось, как однажды горный орел налетел на ее детеныша. Нет, не на этого. С тех пор прошло несколько лет…
…Была весна. Снег повсюду растаял, зажурчал веселыми ручейками но всем распадкам. Зазеленели горные луга. Яркие лучи солнца слепили глаза. Наступила пора обновления жизни. Появились на свет маленькие бочиканы. В это время уямканы обычно уходят на самые высокие горные кручи. Они соскучились по мягким весенним ветрам. Переходят от одного распадка к другому и кормятся молодой зеленью.
Однажды они подошли к испещренной зубчатой глыбе. И вдруг, совсем неожиданно, на них обрушился сильный ветер. Однорогая отпрянула в сторону и тут же увидела огромного орла, который взлетел над ними. Он давно следил за баранами, сидя на глыбе. Гордый орел гнездится высоко в горах, на крутых вершинах могучих гольцов. Беспомощные бочиканы и оленята — сонгачаны — в весеннюю пору нередко становятся жертвами этой птицы. Вот и теперь орел нацелился на малыша. Тот испугался, онемел от страха и стоял словно вкопанный, вытаращив глазенки и втянув головку. Казалось, он уже смирился со своей участью. Но в последний миг Однорогая заслонила собою дрожащего малыша. Орел, привыкший к легкой добыче, удивился, увидев, как взрослый снежный баран заступается за младенца. Он вновь взмыл вверх. Теперь он парил невысоко в небе и ждал, когда самка уйдет. Но та не собиралась покидать своего детеныша. Орел снова пикировал вниз, будто хотел напугать, разогнать все стадо и отобрать у неуступчивой важенки ее малыша. Но Однорогая не испугалась, она ловко и грациозно взвилась на задние ножки, угрожающе выставила единственный рог и яростно замолотила передними копытцами.
Орел еще долго кружил над ними, не осмеливаясь нападать. Он тяжело садился на утесы и жадно глядел вниз в надежде высмотреть
