Горячая, в меру подсолена и сдобрена кусочком свежего сливочного масла.
Граф резко отстраняется и быстрыми шагами удаляется вслед за исчезающим в проёме двери слугой. Окликает его, что-то говорит и возвращается обратно. Но на этот раз, хотя бы присаживается на своё место. И на том спасибо.
Итак. Задача проста. Быстро поесть и удалиться.
К моменту, когда слуги возвращаются, я почти заканчиваю трапезу, но передо мной начинают, расставлять тарелки с разнообразными блюдами.
И что это значит?
Доедаю последние ложки своей каши и запиваю чаем с чабрецом. К этому моменту мы с графом снова остаёмся одни. Откладываю столовые приборы слева от тарелки.
— Вам нужны силы, герцогиня.
— Благодарю, ваше сиятельство, я вполне сыта.
— Эммилина. Сейчас это ни к чему. Пожалуйста, поешь нормально.
Не знаю, что на меня находит, но вместо очередного спокойного ответа, я резко поднимаюсь. Ножки тяжёлого стула издают короткий неприятный скрип по паркету. Плевать.
— Мне не нужны ваши подачки, ваше сиятельство, — фраза вырывается сквозь сжатые зубы, но я в шаге от того, чтобы надеть одно из горячих блюд на голову этому индюку с завышенным самомнением.
Говоря, я уже шагаю в сторону выхода.
Граф подскакивает и в два шага, преграждает мне путь. Пытаюсь обойти, но он перехватывает мои предплечья своими раздражающе горячими руками.
— Подожди, Эммилина… да послушай! Я виноват, прости, что не захотел услышать тебя вчера. Я был раздражён, зол, уверернный, что ты снова пытаешься дергать за свои ниточки и подстраивать все эти гадкие вещи из-за которых я не раз оказывался в идиотском положении, но… клянусь, я не хотел, чтобы так вышло.
— Отпусти, — почти удаётся успокоить голос, стараюсь смотреть куда угодно, только не на него.
— Ты меня не слушаешь!
— Это всё ни к чему.
— Нет… это важно. Я сожалею. Очень. Прости.
— Хорошо.
— Что?
— Всё хорошо, вам не за что извиняться. Это было досадное недоразумение.
— Эммилина! — полустон-полувыдох, на секунду он откидывает голову, возводя глаза к потолку, словно просит небеса послать ему терпения.
Вырываюсь и спешно покидаю малую трапезную.
Конечно, он не рад случившемуся, но только потому, что король, судя по всему, недоволен его поведением. Значит, решил реабилитироваться перед монархом, узнав, что в особняке есть шпионы Его Величества. А я не хочу быть частью этого спектакля. Не хочу чувствовать себя дурой и улыбаться, подыгрывая очередному фарсу.
Боги, когда уже истекут эти злосчастные десять дней?
Глава 28
От злости не замечаю, как оказываюсь на конюшне. Ноги сами несут меня к Ночи.
Глупо? Да! Но демоны внутри уже начали свой пир.
В само́й конюшне никого нет, голоса слуг раздаются лишь снаружи. Конечно, меня заметили, но не решаются беспокоить без надобности. И это хорошо. Никто не будет мешать.
Подхватываю седло, уздечку и привычными ловкими движениями седлаю тёмную красавицу. Так, словно делала это сотни раз. Проверяю крепость подпруги, настраиваю стремена.
Лёгкое утреннее платье, перешитое Малией, почти не сковывает движений. Мягкие ботиночки на низком каблуке надевались для комфортной прогулки по парку. Но сейчас они оказались как нельзя более подходящими для небольшой прогулки верхом.
Мне нужно вырваться отсюда. Я задыхаюсь в его имении. Хочется бежать, бежать и не оглядываться.
Отворяю стойло и вывожу из него Ночь. Снаружи неожиданно раздаётся голос графа.
— Где её светлость? Мне сказали, что прошла в направлении конюшен…
Быстро прикрываю ворота денника. К счастью, у конюшни два выхода в противоположных концах. И как обычно, оба открыты, чтобы позволить помещению проветриваться.
— Так, внутри, ваше сиятельство, на лошадок поди опять, госпожа любуется.
Ночь чувствует мою нервозность и перебирает копытами.
— Тише, тише, девочка. Всё хорошо, — глажу её по шее, чтобы кобылка успокоилась.
Подбираю широкую юбку повыше, оголяя икры, и ставлю ногу в стремя. Хорошо, что меня никто не видит. Отталкиваюсь, одновременно подтягиваю тело и перекидываю вторую ногу через круп лошади. Поправляю юбку так, чтобы было удобнее. Сжимаю бока коленями.
— Всё хорошо милая, пойдём, — снова ободряюще хлопаю по холке умное животное.
— Эммилина?? Что?… Как ты?… Ночь, стой! — размашистые шаги приближаются, а Ночь неуверенно косит глазом в сторону знакомого голоса. — Только не дёргайся, я сам тебя сниму!
Вот же не вовремя и что ему за завтраком не сиделось?
— Ну же, Ночь! Не отдавай меня этому демону! — наклоняюсь и шепчу лошадке на ухо, понукая её двинуться к выходу. Графу остаётся всего пара шагов, когда я резче ударяю кобылку по бокам. Уверенное движение заставляет животное слушаться седока. Ночь дёргается и спешит к выходу.
— Эммилина! Нет! Остановись.
На мгновение оглядываюсь назад, граф бежит следом. Поворачиваюсь обратно, помня, что лучше пригнуться, проходя ворота конюшни.
Ещё удар пятками по бокам, "давай же, милая, быстрее!"
— Закройте ворота! — выкрикивает хозяин имения и я вижу, как стоя́щий рядом с воротами работник, спохватывается и бежит закрывать ближайший путь к свободе. Ну нет! Так мы не договаривались.
Резко разворачиваю Ночь в сторону другого выезда, но и туда уже бежит один из мужчин. Да что же это такое?! Меня разбирает злость.
Кручу головой и замечаю, что одна из секций ограждения примыкающей левады имеет только одну нижнюю доску, вместо трёх. Рядом лежит инструмент и рабочий как раз в этот момент шкурит новые доски для замены старых. Если перескочить эту секцию, то я окажусь в пустом загоне, дальние ворота которого не закрыты.
Всё это мой мозг выхватывает в считаные мгновения. И уже в следующую секунду я резко хлопаю Ночь по бокам, направляя в сторону недоделанной секции. Работник растерянно вскидывается, но я не обращаю внимания, чуть подгоняя Ночь, которая уже понимает, что ей предстоит прыгать.
— Эммилина! Стой! Нет! Остановись!..
Голоса растворяются, есть только я, животное и наше одно на двоих сосредоточенное дыхание. Я не знаю возможности Ночи, но уверена, что препятствие для неё достаточно низкое. Слежу за размером галопа, крепче сжимаю бока коленями и переношу вес на пятки.
Подаюсь корпусом чуть вперёд и вытягиваю руки, приотпуская поводья, когда Ночь вытягивается над препятствием в прыжке.
Мгновение полёта и мы набираем скорость уже по другую сторону ограды. Спешим к открытым воротам. От головокружительного ощущения у меня начинается эйфория. Вырываемся за ограду и я почти плачу от счастья, подставляя лицо ветру.
Такое родное. Моё. Я знаю это. Я вспоминаю это. Лошади, трибуны, соревнования, кубки. Адреналин растекается в крови.
Это было словно не со мной и в то же время именно это и была я. Настоящая я.
Перехожу на карьер и Ночь превращается в дикую
